По данным некоммерческих организаций и Генеральной прокуратуры, подавляющая часть бывших сирот, вышедших из детдомов, никогда не адаптируется к нормальной взрослой жизни. Адаптируются примерно 10%. Остальные 40% становятся алкоголиками или наркоманами, ещё 40% попадают в тюрьму, 10% заканчивают жизнь самоубийством. В комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович отметил, что уполномоченный по правам ребёнка приводит похожие цифры: ежегодно из детских домов выходят более 20 тысяч человек, и 40% из них в первые же годы оказываются в тюрьме, ещё 40% становятся бездомными, 10% кончают с собой. За этими процентами стоит не наследственность, а конкретный механизм, который воспроизводится из года в год.
«Ребёнок в учреждении живёт в среде, где за него всё решают: подъём, отбой, питание, расписание, досуг организуют взрослые. У него нет опыта ответственности в бытовом смысле — он не решает, что купить, не планирует бюджет, не знает, что делать, если сломалась техника или закончились деньги. Исследования фиксируют у выпускников размытость жизненной перспективы, склонность к иждивенчеству, нарушение коммуникации. Это не диагноз, а результат среды, в которой самостоятельность была не нужна и даже небезопасна. Параллельно — дефицит любви, материнская депривация. Ребёнок не получил родительской привязанности в раннем возрасте и выходит в мир, не умея выстраивать отношения: либо чрезмерно доверчив, либо закрыт, и то и другое делает его уязвимым».
Как поясняет эксперт, оказавшись на воле, выпускник сталкивается с ситуацией, к которой его не готовили. Нет семьи, нет тыла, нет навыка принимать решения. Самый лёгкий путь редко бывает правильным: криминал, алкоголь и улица часто оказываются проще, чем поиск работы, оформление документов и выстраивание быта с нуля. Примерно треть выпускников обрели опыт общения с органами правопорядка из-за асоциального поведения, примерно десятая часть совершили уголовно наказуемые преступления. Лишь 2–3 из 10 способны нормально социализироваться.
Особая зона риска — выпускники с психическими и ментальными нарушениями, которые могут себя обслуживать: готовить, убирать, ходить в магазин. Государство считает, что они готовы к самостоятельной жизни, и квартиру они получают по закону. Но за порогом интерната их ждёт реальность, к которой они не готовы. Директор петербургской организации «Перспективы» Светлана Мамонова говорит, что пора отказаться от представления, будто такого человека можно за полгода-год научить жить без всякой поддержки извне. Опыт показывает другое: выпускники с ментальными особенностями либо самоуверенно отвергают помощь, либо стесняются просить о ней. Предоставленные сами себе, они связываются с маргинальными компаниями и мошенниками, теряют жильё и возвращаются в учреждения.
«Это не абстрактные риски, а задокументированные случаи. В Омске выпускник коррекционного интерната потерял все сбережения и две квартиры — наследственную и полученную от государства, — погряз в долгах. В том же регионе волонтёр годами обманывала выпускников интерната для детей с психическими проблемами: входила в доверие, показывала, как жить на широкую ногу, а потом забирала деньги и квартиры. Пострадали шесть человек, общий ущерб — 13 миллионов рублей. Проблема не в том, что квартиру не дают. Проблема в том, что квартира — это не сопровождение. Человек получает ключи, но не получает ни навыка управлять бытом, ни человека, который подстрахует в первые месяцы. Формальная система сопровождения часто сводится к акту обследования жилищно-бытовых условий: специалист приходит, смотрит, что стены есть, и уходит».
По словам эксперта, сопровождаемое трудоустройство и наставничество после выпуска должны стать не пилотными проектами, а нормой. Жильё должно предоставляться пригодным для жизни. Нужна система постинтернатного сопровождения минимум на 3–5 лет после выпуска, а для выпускников с ментальными нарушениями — бессрочная, потому что потребность в поддержке не исчезает через год.
«Нужен конкретный механизм: интернат при выписке передаёт человека нестационарной социальной службе по месту жительства, сотрудники знакомятся с ним заранее, подписывают план сопровождения, первые полгода адаптацию курирует бывший сотрудник интерната. И это должно финансироваться как отдельная услуга, а не держаться на волонтёрах. Пока этого нет, мы будем каждый год выпускать 20 тысяч человек в пустоту. Это не их провал, а наш».