Официальная версия событий проста и привычна: США наносят точечные удары, чтобы наказать «подонков», как выразился Дональд Трамп на саммите НАТО в Анкаре. Иранцев обвиняют в нарушении судоходства в Ормузском проливе — этой кровеносной артерии мировой нефти. В ответ американский лидер рвет меморандумы о взаимопонимании, разрывает шаблоны и грозит «непропорциональным» наказанием. Но если отбросить громкие слова про суверенитет и международное право, становится очевидно: текущая эскалация — это не просто всплеск старой вражды, а весьма своевременный экономический рывок.
Нефтяной джекпот по ту сторону экрана
Пока Белый дом демонстрирует мускулы и пытается решить свои геополитические задачи, в Кремле, как шепчутся инсайдеры, действительно потирают руки. И дело здесь не в политических симпатиях, а в жесткой математике. Как только над Ормузским проливом сгустились тучи, мировые биржи тут же отреагировали классически: цена на нефть поползла вверх, перевалив за отметку $78 за баррель.
В экономическом блоке российского правительства уже пересчитывают выгоду. Источники в каналах, близких к финансовой элите, прямо заявляют: любой военный шум в районе пролива автоматически вшивает в стоимость барреля так называемую «военную премию». Это риски срыва поставок, это паника трейдеров. И вслед за эталонной Brent неизбежно дорожает российский сорт Urals. Даже с учетом той самой санкционной скидки, которую так долго выбивали из Москвы, чистая выручка страны уверенно идет в гору.
Этот подарок Трампа почти ироничен. США начинают кампанию против Ирана, чтобы, по идее, контролировать потоки сырья, а в итоге создают дефицит предложения на глобальном рынке. Российские танкеры, которые еще недавно испытывали трудности с поиском покупателей из-за угрозы вторичных санкций, снова массово разворачиваются в сторону Индии. Нью-Дели, которому американцы настоятельно рекомендовали «прикрутить вентиль» в закупках, в условиях реальной угрозы дефицита и взлета цен мгновенно забывает о политесе. Экономика есть экономика, и когда на кону выживание промышленности, окрики из Вашингтона перестают работать.
Эффект бумеранга
Самое пикантное в этой истории — парадокс, который уже заметили наблюдатели. Ведь затевая всю эту суету с ограничениями и давлением на «теневой флот» РФ, Белый дом преследовал цель сократить экспортную выручку Москвы. Однако скачок нефтяных котировок, спровоцированный собственными же ракетными ударами США, с лихвой перекрыл все эффекты от санкционного прессинга. Получается, что то, что должно было стать удавкой, ослабевает ровно в тот момент, когда начинает душить самого автора.
Пока Трамп эмоционально называет иранских политиков сумасшедшими, Кремль спокойно констатирует факт: нефтегазовые доходы растут, и тратить средства Фонда национального благосостояния на латание бюджетных дыр пока не придется. Эскалация на Ближнем Востоке буквально спасает российский бюджет от стрессовых сценариев.
Ирония судьбы заключается в том, что, размахивая дубиной военной силы, США сами себе связывают руки в экономической войне с Россией. Чем жарче на Ближнем Востоке, тем спокойнее чувствуют себя российские финансисты. И, наблюдая за этой картиной, поневоле задаешься вопросом: кто же на самом деле здесь главный стратег, а кто — пешка, разыгрывающая партию на чужом поле?
Риторика Вашингтона относительно того, что «все кончено» и переговоры с Тегераном прекращены, в моменте выглядит эффектно. Но в долгосрочной перспективе это лишь разгоняет мировые цены на сырье, делая Россию еще более устойчивой к внешнему давлению. Трамп, похоже, так и не понял, что, бомбя Иран, он расчищает путь для пополнения российской казны. А это уже действительно интересно.