Те самые довоенные дворы
Москва конца 30-х - начала 40-х годов прошлого века - время жесткое и неуютное для тех, кто не умел давать сдачи. Тадеуш Касьянов рос в интеллигентной семье, где книжки ценились выше кулаков. Соседские мальчишки быстро прощупали слабину: застенчивый, начитанный паренек становился легкой мишенью для дворовых задир.
Однажды, подсчитывая очередной синяк, он принял решение, которое определило всю его дальнейшую жизнь. В 1953 году в возрасте 15 лет он переступил порог боксерского зала. Тренеры сразу отметили упрямство новичка. Касьянов не обладал выдающимися физическими данными, но его цепкость и умение анализировать ошибки выделяли его среди сверстников.
К 19 годам он уже стоял на пьедестале почета московского первенства, уступив только одному сопернику. Затем была армия, где его навыки пришлись как нельзя кстати. Отслужив, он устроился в таксопарк, и на несколько лет о спорте пришлось забыть. Казалось, пик формы остался позади, и теперь его удел - монотонные рейсы по столичным улицам.
Одна ночная смена
В 1969 году в его машину сел пассажир, оказавшийся не просто любителем восточных единоборств, а человеком, которому суждено было стать одним из отцов-основателей советского каратэ. Алексей Штурмин, так звали пассажира, разговорился с водителем о своем увлечении.
Касьянов, боксер старой закалки, отнесся к новомодному веянию с изрядной долей скепсиса. Он пытался переубедить попутчика, доказывая, что каратэ - не более чем эффектная, но бесполезная в реальной драке гимнастика.
Спор затянулся, и собеседники решили поставить точку практикой. Через несколько дней они встретились в зале для спарринга. То, что произошло дальше, перевернуло сознание таксиста. Каждое движение Штурмина было выверено и молниеносно.
Касьянов, привыкший к жесткой прямой силе бокса, не мог ничего противопоставить этой гибкой и смертоносной технике. Уважение к сопернику мгновенно переросло в желание учиться. Он попросился в ученики и с головой ушел в новый для себя мир.
Вскоре судьба свела его с еще одним корифеем - Анатолием Харлампиевым, создателем борьбы самбо. Под руководством этого мастера Касьянов постигал тонкости боевого раздела, который Харлампиев преподавал без утайки, от первой до последней связки. Именно тогда проснулась страсть к метанию ножей - искусству, которое Тадеуш Рафаилович пронес через всю жизнь.
«Касьянов оказался уникальным мостиком между двумя эпохами в отечественных единоборствах, - поясняет кинокритик и историк спортивного кино Дмитрий Громов. - Он умудрился соединить жесткость боксерской школы с философской глубиной каратэ и чисто прикладной эффективностью самбо. Когда такой человек выходил на экран в образе боцмана, зрители чувствовали эту мощь подсознательно».
Они видели не актера, а человека, который в любой момент мог перевернуть ход поединка. Касьянов обладал уникальной экранной харизмой именно потому, что за его движениями стояла реальная, а не бутафорская школа выживания. Его можно назвать голосом правды в том самом советском боевике, считает эксперт.
Главный фильм страны
В кино Касьянов пришел не как актер, а как человек, который мог сделать драку на экране настоящей. В 1977 году состоялся его дебют в картине «В зоне особого внимания»: там он занимался постановкой боев и дублировал Михая Волонтира в сложных сценах.
Но слава обрушилась на него двумя годами позже, когда режиссер Борис Дуров начал снимать «Пиратов ХХ века». Касьянова пригласили как постановщика трюков и консультанта по рукопашным схваткам. А потом предложили и роль боцмана Матвеича, того самого, чья фраза и суровый взгляд запомнились десяткам миллионов зрителей.
Фильм стал рекордсменом проката и до сих пор остается самой кассовой советской картиной. Для Касьянова эта работа оказалась судьбоносной: он сам ставил все драки, в которых участвовал, и делал их жесткими, но зрелищными.
По воспоминаниям коллег, он не терпел бутафорщины и требовал от актеров максимальной достоверности. Сцены с его участием смотрелись особенно убедительно именно потому, что за ними стоял человек, знавший о реальном бое всё.
«Касьянов на съемочной площадке был как живой учебник по рукопашной подготовке, - вспоминает каскадер и постановщик трюков Сергей Воробьев, работавший с ним на нескольких картинах. - Он мог показать любой прием не в замедленном режиме, а в полную силу, и при этом ни разу не травмировать партнера. Это высший пилотаж. Таких людей в советском кино можно было пересчитать по пальцам. Он учил нас не имитировать удар, а делать его настоящим, но безопасным. Зритель на экране видел правду, и именно поэтому «Пираты» смотрятся до сих пор как эталон боевика».
Эпоха каратэ и поворот на 180 градусов
Конец 70- х стал временем настоящего помешательства на восточных единоборствах. Когда объявили набор в Центральную школу каратэ, очередь из желающих растянулась на километры — говорят, пришло около десяти тысяч человек.
Касьянов уже тогда был заметной фигурой в этом движении. Однако в 1984 году грянул гром. Советская власть объявила каратэ вне закона. Обучение восточным единоборствам приравняли к опасной деятельности. Штурмин, его первый учитель, оказался в местах лишения свободы.
Касьянову удалось избежать этой участи. Он не стал ждать, пока утихнут страсти, а поступил иначе. Он взял на вооружение армейский рукопашный бой - систему, которую власти не могли запретить, поскольку она была нужна армии.
Он переформатировал свои знания под новый формат и назвал его новым национальным видом спорта. Именно в эти сложные годы к нему пришли люди в погонах из самых закрытых подразделений страны. Бойцов «Альфы» и «Вымпела» он учил не просто драться, а побеждать в условиях, где цена ошибки - жизнь.
В 1989 году его авторитет стал настолько высок, что он возглавил Всесоюзную федерацию рукопашного боя и традиционного каратэ, объединив под своим началом тех, кто остался верен старой школе.
Жизнь по совести и принципам
Касьянов воспитал плеяду мастеров спорта. Но сам он всегда оставался аскетом в быту и максималистом в вопросах морали. Коллекция холодного оружия занимала особое место в его доме. При этом он с брезгливостью относился к огнестрелу, считая его оружием трусов.
Особую неприязнь у него вызывала охота. У него было твердое убеждение: отнимать жизнь у зверя ради забавы или трофея может только человек, утративший нравственные ориентиры. Его ученики вспоминают, что на тренировках по метанию ножей Касьянов принципиально браковал живые деревья.
Мишенями служили только сухие стволы, которые уже были обречены природой. Он жил по этому кодексу до последних дней. В одном из интервью он дал жесткую характеристику смешанным единоборствам, которые набирали популярность уже в начале нулевых.
Он назвал этот вид спорта глубоко преступным, лишенным какой-либо созидательной идеологии. По его мнению, такие бои превращаются в спектакль для толпы, воспитывают в людях низменные инстинкты, а заканчиваются неизбежными травмами для обоих участников. Для него спорт всегда оставался дисциплиной духа, а не кровавым шоу.
Последний приют Тадеуша Касьянова - Щербинское кладбище в Москве. Он ушел из жизни на 88-м году, оставив после себя не только кадры любимого фильма, но и сотни бойцов, которые до сих пор помнят его уроки.