Герой постановки, мелкий чиновник Тарелкин, оказывается на дне финансовой пропасти. В попытке спасти свою репутацию и избежать долговой ямы он инсценирует собственную смерть, примеряя на себя личность случайного соседа. Однако, как и в случае с сегодняшними банкротами, подмена обложки не меняет содержания.
Тарелкин в исполнении вологодских артистов — это собирательный образ современного дельца, который, очнувшись от иллюзий финансового благополучия, вдруг понимает: новый паспорт не избавляет от старых ошибок, а чужая биография таит в себе еще более страшные ловушки.
Спектакль превращает бюрократический ад в трагикомический балаган, где главный герой мечется, как загнанный зверь, осознавая, что в новой реальности он не просто беден — он лишен будущего. Его муки поразительно похожи на судьбы предпринимателей, которые сегодня, теряя бизнес, пытаются «обнулить» себя, обанкротиться, изменить ФИО и даже немного «посидеть в тюрьме». Но, увы, попытка сбежать от себя оборачивается полным крахом личности.
Вологодский театр, вопреки моде на легкие комедии, решил не упрощать язык классика, а, наоборот, заострить его до гротеска. Однако такой подход оказался серьезным испытанием для публики. Некоторые зрители, не выдержав жесткости диалогов и экзистенциального накала пьесы в интерпретации режиссера Дмитрия Огородникова и актера Сергея Закутина, который ярко исполнил главную роль, покинули зал уже в антракте, а во втором действии кресла опустели еще больше.
Примечательно, что схожие трудности сопутствовали пьесам Сухово-Кобылина и в XIX веке. «Дело» долгое время находилось под цензурным запретом и впервые было поставлено с большими купюрами только в 1882 году. А «Смерть Тарелкина» и вовсе ждала сцены три десятилетия. Современники автора не были готовы к «неправильным» и «странным» пьесам — настолько непривычны были гротеск, заострение и окарикатуривание образов вместо традиционной «простоты и естественности». Как писал один из критиков, «это гротеск, и его надо играть гротеском», однако долгое время пьесы играли как бытовые комедии, что приводило к неудачам.
Создатель знаменитой драматической трилогии «Картины прошедшего» Александр Сухово-Кобылин (1817–1903) происходил из старинного дворянского рода. Он получил блестящее образование: окончил физико-математическое отделение философского факультета Московского университета, слушал лекции в Гейдельбергском и Берлинском университетах. Однако судьба уготовила ему испытание, навсегда изменившее его жизнь и творчество. В 1850 году драматург был обвинен в убийстве своей любовницы-француженки Луизы Симон-Деманш. Следствие длилось семь лет, Сухово-Кобылин дважды находился в тюремном заключении.
Именно в тюрьме он начал писать свою первую пьесу «Свадьба Кречинского», которая в 1855 году с триумфом прошла в Малом театре. Две следующие части трилогии — «Дело» и «Смерть Тарелкина» — стали литературной местью драматурга бюрократической машине, разрушившей его репутацию.
Сам автор признавался: «"Дело" есть плоть и кровь моя, я написал его желчью. Месть — такое же священное чувство, как любовь. Я мстил своим врагам. Я ненавижу чиновников».
Эти слова в полной мере относятся и к заключительной части трилогии — «Смерти Тарелкина», где драматург довел трагизм и фарсовость человеческой жизни до предела, создав жанр, который сам определил как «комедия-шутка», но на поверку оказавшийся одной из самых мрачных его пьес.
Несмотря на раскол публики, руководство вологодского драматического театра заявляет: они не намерены сворачивать с выбранного пути. В планах труппы — сохранять сложный, интеллектуальный репертуар, даже если это идет вразрез с сиюминутным зрительским спросом.
В эпоху, когда культурные площадки все чаще ориентируются на кассовые сборы, решение вологодского коллектива выглядит настоящим вызовом. Они готовы нести ответственность за свой выбор, даже если это означает пустые кресла во втором отделении. Ведь истинный театр, как и настоящая трагедия, не должен быть удобным — он должен заставлять нас смотреть в лицо собственным страхам, которые, как показывает «Дело Тарелкина», оказались вне времени.