Матвейчев объяснил возвращение не только финансовыми трудностями, но и бюрократией, бытовыми неудобствами, непривычным уровнем сервиса и вопросами безопасности. По его мнению, преимущества западного образа жизни оказались не столь очевидными, как казалось до переезда, и некоторые вернувшиеся теперь «ни на что не готовы променять жизнь в Москве».
Однако независимые оценки масштабов возвращения куда скромнее. Исследование РАНХиГС показало, что в Россию вернулись лишь около 10% релокантов 2022–2023 годов. Более ранний опрос, на который ссылались «Известия» в декабре 2023 года, говорил примерно о 40% решивших вернуться — и то это были планы, а не фактическое возвращение.
Разрыв объясняется тем, что официальная риторика опирается на данные программы репатриации. По сведениям Центрального агентства миграции, в 2025 году число репатриантов выросло в четыре раза, а на 2026-й эксперты прогнозируют ещё более массовый приток. Но абсолютные цифры невелики: за девять месяцев 2026 года в рамках госпрограммы на миграционный учёт встали около 15 тысяч человек, из которых репатриантов — лишь 6025. Это несопоставимо с сотнями тысяч покинувших страну в 2022 году.
Сама структура мотивов возвращения тоже выглядит сложнее, чем «разочарование в Западе». Среди вернувшихся 34% называют причиной неспособность найти работу, ещё 34% — тоску по родине, а 52% указывают на «комплекс индивидуальных причин».
Мусорный коллапс под Неаполем: протесты перевозчиков оставили улицы без вывоза отходов.
Цыгане в Одессе пошли на штурм ТЦК.