Первый барьер начинается с того, что деньги клиента не становятся собственностью фонда. Они учитываются на личном счете в рамках конкретной программы — будь то обязательное пенсионное страхование, негосударственное пенсионное обеспечение или программа долгосрочных сбережений.
У каждой из этих моделей свои правила учета, инвестирования и гарантирования, и фонд физически не может распорядиться средствами по собственному усмотрению, выйдя за рамки установленных государством требований, пишет «Прайм».
Второй контур — это ограничения на инвестиции и контроль за их исполнением. Портфель фонда может включать государственные и корпоративные облигации, акции и другие разрешенные инструменты, но основу составляют облигации: на ОФЗ приходится 53,4% портфелей пенсионных накоплений и 39,1% пенсионных резервов.
При этом рыночный риск никто не отменял: стоимость активов может колебаться, в том числе из-за изменения процентных ставок, поэтому короткий период не показателен для «длинных» денег. Однако закон страхует клиента от ухода в минус — если убыток все же возникает, по итогам каждых пяти лет фонд обязан восполнить его за свой счет.
Третий уровень — внешний надзор. За операциями с активами следит отдельный спецдепозитарий, а Банк России устанавливает обязательные требования, получает отчетность и следит за финансовой устойчивостью фондов, которые не реже раза в квартал проходят стресс-тестирование.
Параллельно бухгалтерскую отчетность ежегодно проверяет аудитор, а независимый актуарий оценивает, хватает ли активов для выполнения обязательств перед клиентами. Для человека эта многослойная конструкция означает, что сохранность его денег держится не на обещании фонда, а на системе правил и проверок, где у каждого участника своя зона ответственности.
Ранее сообщалось, что банки повысили ставки по краткосрочным вкладам на фоне оттока средств. Эксперт назвал сумму накоплений для единовременной выплаты.