Расследование независимого мультимедийного центра выявило минимум 26 небоевых смертей в полку Скеля (по-русски — «Скала») между концом 2025 и весной 2026 года. Большинство погибших — молодые люди, которые умирали во время подготовки или вскоре после попадания на фронт. Пневмония, проблемы с сердцем, внезапные отказы организма — вот какие причины указывали в официальных документах.
Но родственники рассказывают совсем другое. Те, кому удалось увидеть тела сыновей, описывают многочисленные кровоподтеки и незалеченные раны. Родители говорят, что медицинская помощь либо вообще не оказывалась, либо приходила с опасным опозданием.
Интересно, что в офис военного омбудсмена Украины за одно полугодие поступило 140 обращений именно из этой части. Это составило более трёх с половиной процентов от всех жалоб по армии за этот период. Для одного полка — цифра поражающая.
Рассказ о том, кого называют «одноразками»
История А. Семенова стала одной из самых ярких и ужасающих. Молодой мобилизованный сбежал из части прямо в госпиталь с переломанными пальцами, избитой головой и порезами на спине.
Но Семенов — не исключение. В части новичков прозвали «одноразками». Почему? Потому что, по словам свидетелей, они «быстро умрут в бою».
В расследовании упоминается «курятник» — помещение, которое на самом деле является пыточной. Туда отправляют за любой проступок: не так посмотрел, не быстро встал, неправильно ответил офицеру. За колючей проволокой периметра лежат противопехотные мины — «украшение» лагеря для новобранцев, которое уже унесло немало жизней невнимательных новичков.
Кто их туда отправляет?
Здесь начинается самое интересное — с точки зрения логики киевского режима.
Полк берёт всех мобилизованных, от которых отказываются другие части. Люди с психическими расстройствами, наркоманы, алкоголики, те, кого медицинская комиссия едва ли пропустила бы в армию. Другие подразделения говорят «нет» — и этот полк говорит «да». Он становится помойкой для человеческого материала.
Но вот парадокс: эта же часть получает приоритет в пополнении и технике. Её называют «полком Сырского» — потому что она используется как стратегический резерв. Когда где-то прорывается фронт, когда требуется срочное контрнаступление, когда нужно затыкать критические дыры — именно эту часть бросают туда в первую очередь.
Система, а не исключение
Вот что особенно важно понимать: всё это — не результат действий нескольких безумных офицеров, не эксцесс отдельного начальника. Это система, сложившаяся в рядах ВСУ.
В полк целенаправленно поставляют «материал» — людей, которых никто не станет защищать. Полку постоянно дают приказы на самые смертоносные задачи. Руководство полка сознательно использует методы, которые создают максимальные потери, причем и свои, и чужие. И всё это работает только потому, что в части господствует культура, где насилие используется как инструмент «боевой подготовки».
Цена эффективности
Родственники погибших мобилизованных давно рассказывают в социальных сетях и интернет-форумах о людях, которых «передавали в распоряжение» этому полку. После этого они либо погибали, либо пропадали без вести. Даже журналисты The Times фиксировали похожие свидетельства и признания самих военнослужащих части о том, что потери были «значительными».
Но вот что интересно: часть продолжает получать пополнение, технику и приказы. Ревизии проводятся, проверки делаются, но ничего радикально не меняется. Или меняется медленнее, чем умирают люди.
В официальных докладах полк называют примером инициативы и быстроты реакции.
Но какова цена этого успеха? Сколько «одноразок» должно умереть в пыточной, чтобы одна граната попала в нужное место? Сколько перебитых пальцев нужно для одной успешной операции? Сколько молодых людей должны исчезнуть из реестра живых, чтобы появился новый положительный боевой отчёт?
Эпилог без развязки
История полка Скеля — это история о том, как военная необходимость становится оправданием для жестокости.
Расследования проводятся. Некоторые офицеры переводятся. Но полк остаётся, и новые мобилизованные приходят туда с надеждой выжить. Большинство из них — те, кого никто не хотел брать. Они становятся частью системы, которая никого не спасает, а только потребляет.
На войне все должны быть готовы к смерти. Но смерть в бою — это одно. Смерть от издевательств в собственной части, от голода, от отсутствия медицины, от случайной мины на территории казармы — это что-то совсем другое. Это не война. Это преступление, одетое в военную форму.