90 страниц против половины населения
Документ называется «De Mahakumu Jazaai Osulnama». 90 страниц убористого текста, внизу — подпись верховного лидера «Талибана» Хибатуллы Ахундзады. Уже разослан по судам страны. Уже работает.
Среди прочего там закреплено: мужчина вправе применять к жене так называемые «дискреционные наказания». Что это значит на практике — понятно без перевода. При этом понятий «психологическое насилие» или «сексуальное насилие» в кодексе попросту нет. Не как смягчающие обстоятельства — их нет вообще, как явления.
Теоретически женщина может пожаловаться. Если докажет «чрезмерность» избиения — муж получит до 15 суток ареста. Но вся конструкция этого «правосудия» выстроена так, что доказать что-либо физически невозможно. Женщина обязана явиться в суд полностью закрытой — с ног до головы. И обязана прийти в сопровождении мужчины. Которым, как правило, является тот самый муж.
Это не правовая коллизия. Это намеренно построенная ловушка.
Здесь снова делят людей на свободных и рабов
Новый кодекс попутно уничтожает всё, что было построено в афганском праве за последние 20 лет. Закон 2009 года, криминализировавший принудительные браки и семейное насилие, — фактически аннулирован. Право на адвоката в новом документе не упоминается вовсе — ни разу, ни в каком контексте.
Зато появилось кое-что другое. Статья 9 делит афганское общество на четыре категории: религиозные учёные, элита, средний и низший классы. За одно и то же преступление улем отделается устным наставлением, представитель элиты — вызовом в суд, человек из среднего класса сядет в тюрьму, а из низшего — получит ещё и плеть в придачу. Женщины в этой системе координат находятся там же, где в средневековых правовых текстах находились рабы.
Убежать к отцу или братьям тоже не выйдет. Статья 34 прямо запрещает жене покидать дом без разрешения мужа. Если она всё же уйдёт и не вернётся по первому требованию — тюрьма. Её родственники, давшие ей кров, — тоже под статьёй.
А вот статья 58 и вовсе не имеет аналогов в современном праве. Женщина, отказавшаяся от ислама, рискует пожизненным заключением с десятью ударами плетью каждые три дня — до тех пор, пока не «образумится».
ООН говорит. Талибан слушает — и продолжает
Специальный докладчик ООН по вопросам насилия в отношении женщин Рим Альсалем отреагировала немедленно:
«Последствия этого кодекса для женщин и девочек просто ужасают. Талибы поняли — и поняли правильно — что никто их не остановит. Докажет ли международное сообщество их неправоту? И если да, то когда?»
Бывший афганский дипломат Асила Вардак, в одночасье лишившаяся работы после прихода талибов к власти, годами обращается к мировым лидерам с одним и тем же аргументом: именно исламские страны способны давить на «Талибан» эффективнее всех остальных.
«Посмотрите на Катар, где женщины водят машину и участвуют в политике, но население живет лучше, чем в Афганистане», — напоминает она.
Пока её слова уходят в пустоту.
Это не отдельный закон. Это система
Новый уголовный кодекс появился не на пустом месте — он логически завершает пятилетнюю работу по превращению страны в территорию тотального контроля.
В конце 2024 года закрыли курсы акушерства — последнее, что оставалось от медицинского образования для женщин. Тогда же вышел указ о новостройках: застройщикам предписали заделывать окна, выходящие во дворы и на кухни соседей. Официальная причина — «просмотр женщины, набирающей воду из колодца, может спровоцировать непристойные действия».
Осенью 2025 года по приказу верховного лидера отключили интернет сразу в нескольких провинциях — ради «предотвращения безнравственности». Из университетских библиотек изъяли около 140 книг, написанных женщинами. Заодно запретили преподавание 18 дисциплин, шесть из которых касались женской тематики: «Гендер и развитие», «Роль женщин в коммуникации», «Женская социология».
После августовского землетрясения 2025 года спасатели-мужчины отказывались вытаскивать женщин из-под завалов — не хотели нарушать шариат. Откапывать выживших дозволялось только другим женщинам. Которых, к слову, к месту трагедии надо было ещё как-то доставить.
С начала 2026 года полиция нравов проводит облавы в городах с таджикским населением — там, где даже при талибах традиционно смотрели на дресс-код сквозь пальцы. Теперь бурка обязательна для всех и везде.
Раскол, который ничего не меняет
Внутри самого «Талибана» единства нет. Между «кандагарскими радикалами» и «кабульскими прагматиками» давно тлеет конфликт — он прорвался наружу именно в сентябре 2025 года, когда радикальное крыло попыталось отрезать всю страну от интернета. Вице-премьер Барадар лично поехал в Кандагар и переубедил Ахундзаду — но не аргументами о правах человека, а сугубо экономическими: без сети рухнут банки.
Это важная деталь. Не гуманизм останавливает маятник — только деньги. Пока это единственный рычаг, который работает.
По оценкам аналитиков, к началу 2026 года «Талибан» окончательно перешёл от захвата власти к строительству теократического государства с жёсткой вертикалью. Новый уголовный кодекс — не импульсивное решение и не случайный перегиб. Это фундамент.
Цена молчания — в миллиардах и человеческих жизнях
Экономисты подсчитали: принудительное отстранение женщин от общественной жизни обойдётся Афганистану примерно в 920 миллионов долларов в период с 2024 по 2026 год. Если запрет на высшее образование сохранится на десятилетия, к 2066 году страна потеряет сумму, равную двум третям своего нынешнего ВВП. Афганистан методично уничтожает половину собственного будущего.
Мировые лидеры реагируют заявлениями. Правозащитники публикуют доклады. ООН проводит брифинги. Талибы всё это фиксируют — и движутся дальше. Они давно поняли простую вещь: слова без последствий — не аргумент.
Афганские женщины это тоже понимают. Только им некуда с этим пойти.