Путь от провинциальной школы к судебной скамье
Будущая служительница закона появилась на свет в небольшом населенном пункте Куйбышевской области. О профессии судьи она задумалась рано, храня в памяти мирные довоенные будни. По ее воспоминаниям, в местных судах царила тишина, а тяжкие преступления и репрессии были чем-то немыслимым. Поступая в 1936 году на юридический факультет, вчерашняя школьница стала единственной девушкой среди 120 абитуриентов, до этого ни разу не видев практикующего юриста вживую.
Получив диплом, она по распределению попала в Сызрань, где ее тут же поставили во главе суда. Предыдущий судья отсутствовал три месяца, а нерассмотренные уголовные дела громоздились до потолка. Апарина отличалась феноменальной памятью, сохраняя в деталях фабулы процессов на десятилетия вперед.
Первый вердикт и суровые военные будни
Свой первый приговор она огласила 10 августа 1940 года. Поводом послужила кража нескольких помидоров с рыночного прилавка. Преступнику дали условный срок. На возмущенный возглас юноши о том, что ему эти овощи еще возить и возить, а судье — судить и пересуживать, она вынесла приговор безжалостно и невозмутимо.
В Сызрани она создала семью и родила дочь, но вскоре грянула война. Работать приходилось в нечеловеческих условиях: в неотапливаемых залах замерзали чернила, а приговоры печатали на оборотной стороне обрывков обоев, которых катастрофически не хватало. В основном это были дела о хищениях: рабочие таскали хлеб и нитки для пошива фронтовой формы.
Московский этап и дело пьяного водителя
В 1944 году семью перевели в столицу. Апарина начала работать народным судьей в Сокольниках, а позже перешла в Мосгорсуд, где ей поручали самые сложные и громкие процессы.
Одним из них стало дело шофера Шимко. Нетрезвый водитель «ГАЗа» вылетел на троллейбусную остановку у Парка культуры, убив восемь и покалечив полтора десятка человек. Судья квалифицировала это как умышленное убийство и назначила высшую меру. До конца жизни она помнила жениха, который накануне собственной свадьбы оставил ей на столе обручальное кольцо как единственную память о погибшей невесте.
Железные принципы и отсутствие сантиментов
Авторитет Апариной базировался на ее неподкупности. Если улик не хватало, она без колебаний возвращала материалы на доследование. Следователи и адвокаты знали: без железобетонной уверенности в виновности подсудимого расстрельного приговора не будет. Но если факты были налицо, обвиняемого ждала «вышка» или «червонец».
Сама Зинаида Александровна не видела трагедии в подписании смертных приговоров. Истерики и обмороки в зале суда ее не трогали, а кошмары не снились. Чтобы снять напряжение после «мокрых» дел, она просто уходила с супругом в театр.
«Милицейское дело» и крах генералов МВД
Самым масштабным процессом в ее биографии стало расследование преступлений в отделении милиции на «Ждановской» (ныне «Выхино»), которое запустило цепную реакцию чисток в советском МВД и отставку министра Щёлокова.
Трагедия развернулась 26 декабря 1980 года. Майор КГБ Вячеслав Афанасьев, ошибившись поездом, оказался на вокзале. Вместо того чтобы помочь дезориентированному офицеру, стражи порядка его жестоко избили. Поняв, кого они покалечили, они инсценировали ограбление, но 1 января 1981 года Афанасьев скончался в больнице.
Выяснилось, что «Ждановская» была притоном для коррумпированных силовиков, игнорировавших жалобы граждан. Апарина до старости помнила лица подсудимых: лысоватого рыжего майора Барышева, долговязого Возулю под два метра, розовощекого Попова и Лобанова с его специфической «собачьей» внешностью. На их счету было четыре убийства, включая расправу над юношей из-за бутылки шампанского, свидетелем по делу об изнасиловании, майором Афанасьевым и случайным прохожим на Казанском вокзале. Отделение фактически работало как банда грабителей. Четверо главных фигурантов — Барышев, Лобанов, Рассохин и Попов — были приговорены к расстрелу, остальные получили длительные сроки.
Эпилог выдающейся карьеры
Свою трудовую деятельность Зинаида Апарина завершила в 1987 году, прослужив в судах 47 лет. Она ушла из жизни в 1999 году в возрасте 83 лет. Даже на закате дней она сохраняла остроту ума и критический взгляд на систему. Перед смертью она отметила, что с легкостью разобрала бы любой современный резонансный процесс, если бы следственные органы работали честно и профессионально, однако в качестве проведения следственных действий в конце 90-х она сильно сомневалась.