Свои стали чужими
Есть такое ощущение, когда понимаешь, что что-то пошло не так, но уже слишком поздно. Трамп поймал его 3 ноября примерно в 22:30 по вашингтонскому времени, когда на экране одна за другой начали загораться синие цифры там, где всегда горели красные.
Он сидел в Белом доме и смотрел телевизор. Помощники описывали атмосферу одним словом — «бункер». Именно так источники The New York Times передали настроение президента в ту ночь: подавленный, раздраженный, срывающийся на всех вокруг.
А опросы, между прочим, давали республиканцам шансы. Реальные шансы. И тем страшнее оказался разрыв между ожиданиями и тем, что произошло на самом деле.
Демократы перевернули минимум семь сенатских кресел в штатах, где об этом еще год назад не могло быть и речи.
По данным The New York Times, демократы получают 228 мест в Палате представителей, республиканцы - 139 (из 435). Для установления контроля над палатой та или иная партия должна получить 218 мест.
За два года до этого те же самые избиратели отдали Трампу президентское кресло. Теперь они развернулись и пошли в другую сторону.
Техас, который нельзя было отдать
Символом провала стал Техас — самый крупный, самый богатый, самый непробиваемый из красных штатов Америки.
Губернатор Грег Эбботт шел на рекордный четвертый срок. Трамп лично поддерживал его буквально утром в день выборов, называя «сильным и уважаемым». На сенатскую гонку республиканцы потратили свыше 160 миллионов долларов. Илон Маск лично участвовал в агитации. Казалось, все под контролем.
Грег Эбботт потерпел поражение на промежуточных выборах 3 ноября 2026 года. Он уступил кандидату от Демократической партии Джине Инохосе.
Та же картина и в Сенате: Джеймс Талярико стал первым демократом, отправленным Техасом в верхнюю палату Конгресса с 1988 года. Это при том что его противником был Кен Пэкстон — действующий генеральный прокурор штата, человек с громкой фамилией и еще более громким шлейфом скандалов о коррупции, которые тянулись за ним годами.
Хинохоса, кстати, стала не просто первым губернатором-демократом Техаса за 30 лет. Она — первый латиноамериканец во главе штата за всю его историю.
Вэнс нашел виноватого. Трамп — тоже
Пока голоса еще считались, внутри республиканской партии уже начиналась охота на виноватых.
Вице-президент Джей Ди Вэнс выступил первым — и выбрал мишень, неожиданную для члена администрации. По его словам, главной причиной поражения стала война с Ираном. Именно она, по мнению Вэнса, разогнала цены, создала ощущение постоянной тревоги и оттолкнула от республиканцев тех избирателей, которые в 2024-м голосовали за Трампа.
Это было смелое признание: фактически второй человек в государстве публично сказал, что внешняя политика президента стоила партии Конгресса.
Трамп пошел другим путем. Он не признал ничьих ошибок — кроме чужих.
«Меня не было в бюллетенях»
Осенью Трамп объездил больше 30 городов, агитируя за республиканских кандидатов. Он призывал американцев голосовать «так, словно в бюллетене стоит его имя». Это была его кампания — личная, громкая, амбициозная.
Когда стало ясно, что партия проиграла, президент сказал Fox News следующее:
«Меня не было в избирательных бюллетенях. Когда ты участвуешь в выборах, это совсем другое дело».
Формально — правда. По существу — классический Трамп: победы всегда его, поражения всегда чужие. Журналисты, сидевшие в студии, промолчали. Наверное, просто устали спорить.
Псевдореспубликанцы и охота на своих
Уже через несколько часов после закрытия участков Трамп нашел виновника техасской катастрофы. Им оказался тот самый Эбботт, которого президент поддерживал с самого начала кампании.
В Truth Social появилась запись:
«Если бы Грег Эбботт не превратился в RINO за последние шесть месяцев своей политической карьеры, он бы не проиграл».
RINO — «республиканец только по названию» — один из любимых ярлыков Трампа для тех, кто осмеливается думать самостоятельно. Утром — поддержка, вечером — предатель. Быстро.
Внутри техасской республиканской партии немедленно полыхнуло. Контролер штата Дон Хаффинс, сам проигравший выборы демократам, рубил сплеча прямо на вечеринке по случаю выборов:
«Это будет практически невозможно — вернуть себе этот штат. Я виню Эбботта. Я виню Дэна Патрика. Они обещали снизить налоги на недвижимость 12 лет — и все, чего они добились, это напомнили людям, что так ничего и не сделали».
Сенатор Тед Круз выступил с мрачным прогнозом: следующие два года республиканцы проведут под огнем непрерывных расследований.
«Я думаю, мы увидим два года неустанного импичмента», — сказал он в прямом эфире.
Почему это случилось
Reuters сформулировал итог лаконично:
«Волна гнева из-за войны с Ираном, которая разогнала стоимость жизни, помогла демократам взять Сенат».
Все просто и одновременно жестоко. У американцев есть два года, чтобы дать оценку президенту — не на словах, а в кабине для голосования. Объяснения про «наследство Байдена» работали в 2025-м. К осени 2026-го терпение кончилось: бензин дорогой, продукты дорогие, сыновья воюют — и вы хотите, чтобы я голосовал так же, как два года назад?
Демократы, которые еще недавно выглядели растерянной, дезориентированной партией без лидера и внятной повестки, просто дождались своего момента. Им не нужно было делать ничего особенного — достаточно было не мешать избирателям сделать то, что те уже решили сделать сами.
Два года войны с самим собой
Спикер Палаты представителей Майк Джонсон объявил, что не будет баллотироваться на следующий срок. Это самый красноречивый итог ночи — тише и точнее любого комментария.
Трамп теперь президент с оппозиционным Конгрессом. Он сказал, что готов работать с демократами и «с удовольствием будет накладывать вето» на то, что ему не понравится. Это не стратегия. Это описание тупика, в котором предстоит провести два года.
Демократы уже объявили о намерении запустить расследования против администрации, членов семьи президента и его союзников. Конгресс, который еще вчера был ручным, превращается в главную головную боль Белого дома.
А сам Трамп впервые за долгое время не написал ничего про «украденные выборы». Ни слова. Слишком очевидно, слишком много штатов, слишком широкий разгром. Даже он понял: эту историю так не переписать.
Он просил голосовать. Они проголосовали. Просто не так, как он хотел.