Технологический суверенитет — это способность государства и общества самостоятельно разрабатывать и производить критически важные технологии, обеспечивая национальную безопасность и экономическую стабильность. В комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович отметил, что это умение страны полагаться на собственные решения там, где зависимость от других становится угрозой.
Он также пояснил, что ключевой нормативной базой выступает Федеральный закон «О технологической политике в Российской Федерации», вступивший в силу в июне 2025 года. Закон устанавливает цели и инструменты технологической политики, а также порядок разработки критических и сквозных технологий. Технологический суверенитет обеспечивается в двух формах: разработка и внедрение критических технологий, а также производство высокотехнологичной продукции на их основе.
«В условиях геополитического давления и санкций технологический суверенитет становится для России вопросом национальной безопасности. Президент РФ подчеркнул: если мы будем всё покупать за нефть и газ, а их сейчас пытаются отрубить, то Россия утратит конкурентоспособность, а за ней и суверенитет. Основные решаемые проблемы — высокая импортозависимость, угрозы критической информационной инфраструктуре, дефицит кадров и невысокая инновационная активность предприятий».
Государство формирует правила игры и предоставляет ресурсы. Банк России снизил нагрузку на капитал банков при кредитовании проектов технологического суверенитета на 70%, что позволяет высвободить до 10 трлн рублей кредитного потенциала. Для IT-компаний налог на прибыль снижен до 3%, страховые взносы — до 7,6%. Проекты по замене зарубежного ПО получают гранты до 50% стоимости. Бизнес уже несёт существенные затраты: средняя доля IT-затрат в бюджете компаний составляет 6,8%, на импортозамещение уходит в среднем 37,4% IT-бюджета. Государство создаёт стимулы и снимает барьеры, бизнес инвестирует и внедряет.
«Однако существуют и риски. Бизнес несёт двойную финансовую нагрузку: 53,9% компаний интегрируют импортозамещение в развитие IT-систем, а 14,1% рассматривают его как вынужденную меру. Только треть компаний не потеряли функциональность при переходе на российские решения. Для государства риски — это технологическая изоляция, монополизация и неэффективное расходование бюджетных средств. Для управления рисками уже формируется необходимая среда: таксономия проектов технологического суверенитета, лимиты экономии капитала в банковском регулировании, диверсификация инструментов поддержки и пониженный риск-вес 20% для таких проектов».
Эксперт подчёркивает, что технологический суверенитет — это не благотворительность, а стратегическая инвестиция в будущее компании. В условиях ухода западных вендоров и усиления санкционного давления бизнес, не обладающий технологической независимостью, становится уязвимым. При этом бизнес платит не в одиночку: государство компенсирует часть издержек через налоговые льготы и льготное кредитование. Технологический суверенитет — это партнёрство: государство создаёт инфраструктуру и стимулы, бизнес — инвестиции и внедрение. Вопрос не в том, платить или не платить, а в том, как эффективно распределить затраты и риски между всеми участниками этого исторического проекта.