Как пояснил в комментарии RuNews24.ru политолог, аналитик и эксперт Центра развития «НОВАЯ ЭРА» Егор Зубакин, защищаться от иностранного влияния и бороться с теми, кто системно действует в интересах враждебных государств, нормальная и понятная практика.
«Когда вскрылись масштабы работы структур вроде USAID, NED и аффилированных с ними фондов, потребность в инструменте прозрачности стала очевидной. Маркировка тех, кто получает деньги от иностранных правительств для влияния на внутреннюю политику, существует в той или иной форме во многих юрисдикциях».
Эксперт пояснил, что проблема заключается в том, что норма в её нынешнем виде воспринимается непоследовательно. В России блогеров объявляют иноагентами за донаты, однако при этом онлайн-кинотеатры выполняют требования МОК о блокировке контента. Кроме того, вводятся нормы о традиционных ценностях в кино, но защищаются авторские права иностранных прокатчиков и патенты зарубежных фармкомпаний.
«В отсутствие чётких критериев того, где проходит граница между допустимым партнёрством и «влиянием», закон воспринимается как инструмент избирательного применения».
Реестр Минюста к концу января текущего года содержал порядка 1138 позиций. Только за 2025 год добавлено 214, рост более чем на 30% к предыдущему году. Эксперт отметил, что при таких масштабах статус иноагента перестаёт выполнять информирующую функцию.
«Ярлык, применимый к широкому кругу лиц по формальным основаниям, не сообщает обществу ничего конкретного».
Причина видна из конструкции закона. Статья 3 255-ФЗ определяет «иностранный источник» максимально широко: любой иностранный гражданин, организация, платёжная система. Доказывать связь с государственными структурами не требуется, достаточно того, что средства прошли через Patreon, YouTube, Telegram Stars или Boosty при наличии иностранного донора. Закон не различает юрисдикции по степени «враждебности»: Китай, Бразилия, Индия квалифицируются так же, как США. Понятие «политической деятельности» в статье 4 включает «влияние на общественное мнение» и «оценку решений органов власти», что допускает расширительное толкование.
«Когда авторы контента задаются вопросом, не повлечёт ли донат в Telegram правовых последствий, это указывает на проблему с самой нормой. Закон, границы которого непонятны адресатам, не регулирует поведение, а создаёт правовую неопределённость».
Егор Зубакин подчеркнул: если цель закона в обеспечении прозрачности иностранного государственного влияния, то норма должна этой цели соответствовать. Возможные направления корректировки могут заключаться в уточнении понятия «иностранный источник» с акцентом на связь с иностранными правительствами или аффилированными структурами, причём враждебными.
«Возможно, в исключении технического транзита через международные платформы при поступлении средств от российских граждан или даже в переносе бремени доказывания на государство. Но главное — введение проверяемых критериев «влияния на общественное мнение». Наше общество, к счастью, достаточно хорошо видит разницу между теми, кто желает ему гибели и поражения, и теми, кто хочет для нашей страны процветания и безопасности».