В 2001 году он занимал пост постоянного представителя России при ООН. Около девяти утра, разбирая телеграммы и московскую почту в своем кабинете со звукоизоляцией, министр краем глаза взглянул на телевизор. На экране самолет врезался в небоскреб. Сначала дипломат подумал, что смотрит кино, но быстро осознал реальность происходящего.
Первым порывом было позвонить маме в Москву, чтобы успокоить ее. Однако внутренняя связь еще работала, а городские стационарные линии уже легли. Мобильный телефон тоже отказывался ловить сеть внутри здания.
«Взял мобильный, выскочил на улицу, побежал по Манхэттену в поисках сигнала, который появился через полтора-два километра», — рассказал Лавров РБК.
Дозвонившись до матери, он вернулся к работе.
Тем временем российские дипломаты начали проверку списков: генконсул выяснял, не оказались ли соотечественники в башнях-близнецах. Сам Лавров отмечает удивительную деталь тех дней: несмотря на гарь, которая накрыла город за пару часов, страха выходить на улицу у него не было. Он продолжал ходить на работу пешком мимо летних веранд кафе. Но если раньше оттуда доносились смех и звон бокалов, то после теракта атмосфера резко изменилась. Люди сидели за теми же столиками, но постоянно озирались по сторонам — беззаботность Манхэттена исчезла навсегда.