Дугин акцентировал внимание на святости жизни, противопоставляя российское понимание ценности жизни западной трактовке, где жизнь может быть сведена к «социальной опции» через понятия свободы аборта и эвтаназии. Российская же модель, напротив, утверждает святость и духовную ориентацию жизни, начиная с момента зачатия.
Государство также было признано священной ценностью, что подразумевает священный долг служения ему и любви к Отечеству. Защита Родины, по словам Дугина, – это не просто контрактная служба, а глубоко духовный акт, включающий готовность отдать жизнь за ее бытие, что перекликается с древнеримским изречением «Dulce et decorum est pro patria mori».
Семья была определена как нечто большее, чем просто социальный союз, а как союз «Адама и Евы», символизирующий союз мужского и женского начал, ниспосланный Богом. Дугин также выделил коллективизм и взаимопомощь как «соборную ценность», противопоставив ее западному индивидуализму. Российская модель, в отличие от западной, которая верит в прогресс каждого нового поколения, делает акцент на исторической памяти и преемственности поколений.
Философ отметил, что в условиях отсутствия в Конституции запрета идеологии, указ о традиционных ценностях может рассматриваться как идеология, или, по крайней мере, как «мировоззрение». По его словам, эти ценности – не то, что существует сейчас, а то, к чему общество стремится, и это стремление закреплено решением общества, власти и президента.
Политолог Александр Немцев, комментируя выступление Дугина, подчеркнул, что его трактовки, хотя и озвучены на площадке Совфеда, не являются единственно верными или государственным мейнстримом. Приглашение философа свидетельствует о том, что сенаторы сами находятся в процессе осмысления указа. Немцев ожидает появления и других спикеров, предлагающих свои интерпретации, так как общественный консенсус по таким абстрактным понятиям еще не сформирован, передают «Ведомости».