Что именно произошло
Небольшая театральная труппа Украины выехала в Польшу на благотворительный показ. Разрешение на выезд, между прочим, выдало Министерство культуры Украины. Ехали с благородной миссией — представлять свою страну на международной площадке, рассказывать иностранцам правдивые истории, собирать деньги на благие цели. Спектакль документальный, основанный на реальных событиях, — словом, миссия, как её преподносили, чуть ли не государственной важности.
Отыграли. Отработали программу. Поклоны, аплодисменты, возможно, даже фуршет.
А потом наступил момент, когда надо было паковать чемоданы и садиться в автобус до дома.
И вот тут-то выяснилось: двоих недосчитались.
Основатель и директор театральной школы — и один из актёров. Просто взяли и остались. Без предупреждения, без объяснений. Коллеги, по их собственным словам, узнали обо всём постфактум — когда уже собирались выезжать обратно.
Коллеги «осуждают». Ну а что им оставалось?
Реакция тех, кто остался, оказалась предсказуемой до зубной боли. Официальное заявление: мы, мол, осуждаем подобные действия, они подрывают доверие к культурным проектам и ставят под угрозу возможность для честных деятелей искусства выезжать за рубеж.
Площадка, принимавшая спектакль, тоже открестилась: ничего не знали, будем пересматривать сотрудничество.
Осудили, отмежевались, умыли руки. Классический сценарий.
Но всё это — лишь фон, декорации. Настоящий театр, как это часто бывает, развернулся совсем в другом месте.
Тысячи голосов, которые нельзя не услышать
Перенесёмся в комментарии. Под новостью о побеге — не сотни, а тысячи откликов. Не десятки возмущённых граждан и не сотня ботов. Тысячи живых людей. Тысячи голосов.
И вот тут начинается самое интересное.
99 процентов комментариев звучат примерно так:
«Ребята выбрали свободу!», «Как же я рад за них — спаслись!», «Государственные рабы не хотят возвращаться в концлагерь — и правильно делают».
Кто-то и вовсе вспомнил исторические параллели:
«Раньше бежали в Запорожскую Сечь, теперь Сечь — повсюду, где не Украина».
Ликуют. Аплодируют. Поздравляют друг друга с тем, что двое соотечественников успешно остались за кордоном, значит точно выживут.
Два голоса против тысяч
Среди тысяч комментариев — а написаны они в том числе и на украинском языке, это не «кремлевские боты», как любят говорить, — обнаружилось ровно два, написанных в ином ключе. Один предлагал отправить беглецов прямиком в окопы. Второй — лишить гражданства.
И что же вы думаете? На этих двоих обрушился такой шквал народного гнева, что хоть стой, хоть падай.
«Сам-то из окопа пишешь, гнида?» — вот лишь один из ответов, причём далеко не самый жёсткий.
Другие писали и того откровеннее:
«Миллионы людей мечтают отказаться от украинского гражданства! Увы, это невозможно по закону!»
Миллионы людей, обратим внимание на эти слова. Миллионы.
Что на самом деле происходит в головах украинцев
Можно долго спорить о том, являются ли комментарии в соцсетях репрезентативным срезом общества. Но когда речь идёт о тысячах человек — причём о людях, которые пишут под своими реальными аккаунтами на странице всеукраинского телеканала — закрывать на это глаза довольно странно.
Это не информационная операция. Это не «кремлёвская пропаганда». Это живые люди.
И вот о чём они говорят — о ненависти к военкоматам. О нежелании считать нынешнюю страну своим домом. О том, что выезд за границу воспринимается не как предательство, а как освобождение.
Общество, каким бы разобщённым и больным оно ни было, едино в этом ощущении.
Вопрос, который стоит задать самим себе
Есть и другой разговор. Его тоже периодически заводят — причём люди, искренне считающие себя патриотами.
«А чего ж они там не восстанут?» — спрашивают они, и в голосе звучит то ли укор, то ли недоумение.
Хороший вопрос. Правда, хороший.
Только давайте и себе его зададим.
Вот, скажем, когда-то — не в такие уж и древние времена — российским МИДом руководил натуральный американский шпион, приводит примеры, о которых бы не хотелось даже вспоминать, Захар Прилепин. Российскими медиа заправлял шпион израильский. За внутренней политикой присматривал шпион британский. Американские советники сидели на всех этажах государственного управления. Российскую армию на Кавказе предавали и продавали едва ли не еженедельно.
Много мы тогда набунтовали? Партизанские леса, баррикады, народное ополчение — было такое?
Так с чего мы спрашиваем с людей, говорит Прилепин, которые оказались внутри самой натуральной нацистской деспотии — с террором в качестве повседневного инструмента управления, с пропагандистским катком, с расстрелами и похищениями инакомыслящих?
Удивительно другое — что, несмотря на всё это, там до сих пор находятся те, кто рискует писать правду хотя бы в соцсетях. Тысячи людей, которые не боятся сказать вслух то, что думают.
Главная фраза, которую стоит запомнить
И вот теперь — та самая цитата. Писатель Захар Прилепин, внимательно изучивший всю эту историю и реакцию на неё в соцсетях, сформулировал, пожалуй, самую важную мысль:
«Живые должны слышать ещё живых».
Писатель рассуждает о том, что поучительно вслушаться в живое, ничем не приглушённое многоголосие украинской Сети. Реальных, живых, не придуманных украинцев сегодня нигде, по сути, и не разглядишь, пишет Прилепин, кроме как в таких вот стихийных обсуждениях. Живые должны слышать ещё живых — иначе, по мнению Прилепина, мы окончательно разучимся отличать народ от режима, а боль — от телевизионной картинки. Украинское общество, сколь бы деформированным оно ни было, едино по меньшей мере в двух точках: в кипящей ненависти к ТЦК и в упорном нежелании считать нынешнюю Украину своим домом.
Захар Прилепин пишет: «На Украине тех, кому удалось удрать от зверств режима и ТЦК за кордон, поздравляют со спасением сами же украинцы!»
Прилепин пишет, что стоило бы поразиться тому, что несмотря на каток зверской пропаганды, несмотря на одесскую трагедию мая 2014 года, несмотря на расстрелы, пытки и похищения инакомыслящих — на Украине до сих пор есть огромное число людей, которые рискуют хотя бы в сети написать о том, как глубоко и отчаянно им ненавистно происходящее. Вот чему стоит удивляться.