«Добрый дядечка» с Лубянки
Эти события до сих пор вызывают споры. Для одних - это трагедия упущенного шанса, для других - авантюра трусов. Мы пересмотрели свидетельства очевидца, который лично допрашивал путчистов и знает правду из первых уст.
В августе 1991 года страна жила ожиданием. Президент СССР Михаил Горбачев уехал в Крым, а в Москве уже вовсю шли приготовления к подписанию нового Союзного договора. Этот документ должен был перекроить отношения между республиками, дав им больше свободы, но сохранив единую армию и валюту.
Казалось, что Советский Союз ждет спокойное федеративное будущее. Однако утром 19 августа телевизоры включили балет, а по радио объявили, что президент болен, а власть переходит к ГКЧП.
Экс-глава российского правительства, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», орденов Мужества и Александра Невского Сергей Степашин, в те дни возглавлявший комиссию по расследованию, вспоминает, что заговорщики действовали без четкого плана. Это был экспромт, а душой заговора стал председатель КГБ Владимир Крючков. За несколько месяцев до событий Степашин заходил на Лубянку к Крючкову.
«Такой симпатичный дядечка сидел, чай пили, говорили о жизни. Думаю: какой теплый, добрый человек, - вспоминает он. - А потом мы приезжали туда с Ельциным, он выступил с речью. И мне чекисты говорили, что им всем понравилось его выступление. И ведь они ГКЧП не поддержали».
Это учли, когда парламент обсуждал закон Галины Старовойтовой о люстрации. По нему работники госбезопасности не должны были больше привлекаться на госслужбу. Закон не прошел. Иначе сейчас в России был бы совсем иной политический ландшафт...
Официально путчисты объявили о спасении Отечества. Министр обороны Язов потом писал об этом в мемуарах. Но реальность оказалась прозаичнее. 4 августа 1991 года на встрече в Ново-Огарево Горбачев, Ельцин и Назарбаев решили судьбу правительства. Премьер-министра Павлова, главу КГБ Крючкова и министра обороны Язова собирались уволить после подписания договора.
Высшие чины просто испугались за свои кресла. Павлов, кстати, в день мятежа сильно выпил и слег с сердечным приступом, всю ночь просидев в больнице. Министр внутренних дел Пуго не хотел позора и после ареста покончил с собой.
Вице-президент Янаев, запомнившийся трясущимися руками во время телеобращения, позже получил большую пенсию, о которой пришлось просить лично Ельцина. Как выяснилось, Янаев получал даже больше самого премьер-министра Степашина.
Почему Ельцина не взяли «тепленьким»?
В ту ночь Ельцин только вернулся из Казахстана и находился на своей даче под Москвой. У генерала Карпухина, командира группы «Альфа», был приказ на арест. Бойцы знали, где находится первый президент России, и могли взять его без единого выстрела.
«Мы могли спокойно Ельцина взять тепленьким», - рассказывал Карпухин на допросе.
На вопрос, почему не взяли, ответ был коротким: «Команды не было». Крючков так и не отдал решающий приказ. Степашин уверен: возможно, заговорщики хотели перетянуть Ельцина на свою сторону, предлагая ему пост президента СССР.
Но тот вряд ли бы согласился. В то время Ельцин был еще очень силен физически и политически. И если бы он возглавил Союз, уверен Степашин, он бы не раздал власть и не допустил развала.
Штурм отменили из-за страха крови
Почему же танки, вышедшие на улицы Москвы, так и не начали штурм Белого дома? Решающую роль, по словам Степашиа, сыграла разведка. Командир «Альфы» в гражданской одежде обошел здание Верховного Совета и доложил генералу Агееву: вокруг собрались тысячи москвичей. Штурм выльется в массовое убийство, крови будет очень много.
Группа «Альфа» отказалась выполнять приказ в таких условиях. Доклад ушел наверх к Крючкову, и штурм отменили. Армия не поддержала мятеж. Министр обороны Язов не дал жестких команд, а командующий ВДВ Грачев, по сути, перешел на сторону Ельцина.
Михаил Горбачев, по словам Степашина, действительно не знал о заговоре. Его закрыли на даче в Форосе, отключив связь, и он стал заложником. Вернувшись в Москву, он был глубоко растерян. Но больше всего его поразил не Крючков, а председатель Верховного Совета Лукьянов.
Лукьянов был старым другом Горбачева. В самый разгар путча он мог собрать депутатов и перехватить инициативу у ГКЧП, предотвратив хаос. Но он этого не сделал, оставив президента одного.
«Предали, - с горечью говорит Степашин о тех событиях. - Помню, когда он вернулся и приехал в Верховный Совет, это был растерянный человек».
Впрочем, как подчеркивает Степашин, в развале страны виноваты только мы сами - довели ее до ручки. ГКЧП лишь забил последний гвоздь в гроб Союза, ускорив выход республик.
Сейчас многие говорят о «китайском пути» для СССР. Но Степашин категоричен: мы не китайцы. У России был свой путь, и возможность реформ появилась еще в 1965 году при Косыгине, но Брежнев тогда испугался.
После развала Союза мы бросили за рубежом 25 миллионов русских людей. А ошибка Ельцина, поддержавшего радикальные республики Прибалтики, аукнулась потерей влияния на Украине. В 1992-93 годах Ельцин понял, что его обманули, но было поздно.
Итог 90-х, лихих реформ и ваучеризации - большая беда для простых людей. Шоковая терапия 1992 года, когда цены взлетели в 10 раз, была страшным ударом. Людей обокрали, забрав у них нефть, газ и заводы. Как говорит Степашин, президент Путин сделал выводы из того разброда, выстроив систему, которая сегодня позволяет стране выдерживать колоссальное давление.