Как поднимали 24 тысячи тонн железа
Когда носовая часть крейсера оказалась разрушена, а корпус зарылся в ил, задача казалась невыполнимой. Водоизмещение «Курска» составляло 24 тысячи тонн. Подводные лодки такого размера прежде не тонули, и ни у одной страны в мире не было готового оборудования для их подъема.
Россия сама справиться не могла. Пришлось обратиться за помощью к западным компаниям. Контракт заключили с нидерландской фирмой Mammoet - специалистами по перевозке сверхтяжелых грузов. Эту операцию голландцы до сих пор ставят себе в заслугу, несмотря на нынешние санкции.
Первую проблему создавал разорванный взрывом носовой отсек. Цепляться за рваный металл было нельзя - при подъеме он просто отвалился бы. Решили его срезать. Водолазы с обычными «болгарками» провозились бы месяцами.
Инженеры придумали другое решение. На дно опустили две массивные башни по бокам от лодки. Между ними натянули стальной трос с вольфрамовыми зубьями. Башни попеременно тянули трос на себя, и он, как гигантская пила, разрезал корпус на части. Это была единственная в мире технология, которая позволяла распилить толстенную сталь субмарины на глубине 100 метров.
Баржа-футляр и 26 тросов
Когда носовой отсек отделили, приступили к главному - подъему. Для этого перестроили 130-метровую баржу Giant 4. На ней установили 26 домкратов, каждый мощностью 900 тонн. Сквозь днище баржи пропустили тросы, которые закрепили в специально просверленных отверстиях корпуса лодки.
Чтобы тросы не вырвало морской качкой, домкраты поставили на мощные амортизаторы. А в днище баржи вырезали пазы под рубку и другие выступающие части субмарины. «Курск» должен был лечь под баржу, как в футляр.
Водолазы работали в три смены. Только на то, чтобы прорезать 26 отверстий под тросы, ушло четыре недели. Люди жили в барокамере прямо на борту судна, чтобы каждый раз заново не привыкать к огромному давлению на глубине.
8 октября 2001 года начался подъем. Компьютер управлял каждым домкратом отдельно, чтобы нагрузка распределялась равномерно. Лодку тянули целых 11 часов. Дно Баренцева моря держало крепко - мешала вязкая глина и ил.
Механизмы выдержали...
«Курск» закрепился под днищем баржи, и Giant 4 взял курс на Мурманск. Там субмарину завели в плавучий док, откачали воду, и обломки крейсера впервые за 14 месяцев показались на поверхности.
Трагедия «Курска» стала не только техническим вызовом, но и глубоким моральным потрясением для всей страны. Спустя годы, в 2018-м, президент Владимир Путин в фильме Андрея Кондрашова откровенно оценил ситуацию тех лет.
«Что греха таить: мы же знаем, в каком состоянии тогда находились вооруженные силы. Откровенно говоря, ничего удивительного нет. Но трагедия колоссальная, столько людей погибло, - сказал глава государства. - После развала Советского Союза у нас возникли огромные сложности и в экономике, и в социальной сфере, и в армии, разумеется. Это все не могло не коснуться армии. И трагедия «Курска» - это тоже проявление общего состояния вооруженных сил».
Путин подчеркнул, что в конце 1990-х годов на флоте царила разруха: денежное довольствие было минимальным, его выдавали нерегулярно, жилищные вопросы не решались. При этом президент признался, что поначалу сам не осознавал масштабов катастрофы.
Выборы только прошли, он приступил к исполнению обязанностей. Министр обороны позвонил и сообщил, что лодка потеряна, но её уже обнаружили и начинают работу.
«Было непонятно, что происходит что-то трагическое, но потом это развернулось в полном объеме и в полный рост», - вспоминал он.
Решение, которое принял президент
Несмотря на возражения экспертов, Путин принял решение поднять «Курск» со дна. Этого требовал моральный долг перед родственниками погибших моряков. Генеральный конструктор Игорь Спасский, которого президент назвал человеком, обращающимся к нему на «ты», на финальном совещании сказал прямо: «Это твоя ответственность, и ты должен принять решение».
«Вы знаете, я ему за это очень благодарен, потому что он напомнил об известной русской пословице: взялся за гуж, не говори, что не дюж, - поделился Путин. - Операцию поручили провести за один год, хотя изначально специалисты запрашивали три года. И этот срок выдержали».
Смогла бы Россия повторить это сегодня? Вопрос непростой. С одной стороны, та самая уникальная «двуручная пила» остается авторской технологией голландцев и американцев. Специальной баржи с домкратами для подъема именно «Курска» в России не строили.
С другой стороны, с 2000 года российский флот шагнул вперед. Появились корабли проекта 21300, водолазы которых работают на глубинах до 400 метров и могут долго жить под высоким давлением. Того, чего не хватало 25 лет назад, сегодня стало больше.
Однако важно понимать разницу. «Курск» поднимали бережно и быстро, чтобы не повредить боеприпасы и дать семьям возможность похоронить моряков. Если таких строгих условий нет, поднимать затонувшие корабли можно и грубыми методами. Для операции же уровня «Курска» в мире не нашлось бы всех специалистов в одной отдельно взятой стране. Их собирали с десятков государств.