Судьбоносный список из Вашингтона
История началась с того, что американский Конгресс опубликовал список вооружений. Документ сам по себе — это бомба, хоть и в переносном смысле. В нем значатся 12 установок реактивных систем залпового огня, более 2,5 тысячи кассетных боеприпасов к ним, 47 тысяч кассетных артиллерийских снарядов калибра 203 миллиметра и — отдельной строкой — 70 оперативно-тактических ракет ATACMS.
Все это, судя по документу, прошло через Турцию. Именно поэтому официальный представитель МИД России Мария Захарова и попросила объяснить: как, при каких обстоятельствах и — главное — по чьей инициативе это оружие оказалось в руках украинской стороны.
Вопрос, казалось бы, конкретный. Ответ — туманный до неприличия.
«Мы ни о чем не знаем» — и точка
Пресс-служба турецкого президента отреагировала в духе старого анекдота:
«А нас там не было, и вообще мы уехали».
Официальная позиция Анкары свелась к тому, что никакого запроса со стороны России получено не было. Дальше — тишина.
Это само по себе говорит очень многое. Когда государство, претендующее на роль главного миротворца в конфликте, вдруг «не замечает» официального дипломатического запроса от одной из сторон — это не случайность и не техническая накладка. Это выбор. Осознанный и весьма красноречивый.
Захарова в своем комментарии назвала вещи своими именами:
«Поставки оружия и использование миротворческой риторики — это прямой подрыв взаимного доверия между Россией и Турцией».
Фраза короткая, но за ней стоит многое. Особенно если учесть, насколько сложно строились отношения двух стран последние годы: со всеми кризисами и примирениями.
Почему Эрдоган молчит: версии экспертов
Эксперты сходятся в одном: Турция оказалась в классической ловушке двойной игры. С одной стороны — имидж посредника, голубя мира, незаменимого переговорщика. С другой — реальные военные поставки, которые этому образу откровенно противоречат.
Специалист по Ирану и странам Среднего Востока Фархад Ибрагимов формулирует дилемму предельно просто: поставки оружия на 300 миллионов долларов не могут окупить потерю товарооборота с Россией в 50 миллиардов. Это элементарная арифметика. И Анкара ее прекрасно понимает — именно поэтому и молчит, а не рубит сплеча.
К этому стоит добавить атомную электростанцию «Аккую», которую Россия строит на турецкой территории, десятки совместных бизнес-проектов, туристические потоки и газовый транзит. Все это — живые деньги и реальная инфраструктура, которую не восстановишь за год-два.
Британцы и здесь наследили
Здесь история приобретает совсем детективный оттенок. Ряд российских аналитиков и экспертов указывает на любопытную деталь: Эрдоган поддерживал тесные связи с бывшим директором британской разведки МИ-6 Ричардом Муром, который покинул свой пост в 2025 году.
Причем Мур перед уходом выступил с прощальной речью — и сделал это не в Лондоне, а в посольстве Великобритании в Стамбуле. В своем выступлении он прямо обозначил задачи Турции: противодействие России и Китаю. Без обиняков, без дипломатических эвфемизмов — открытым текстом.
Все это заставляет по-новому взглянуть на историю с оружием. Если инициатива реэкспорта шла не из Анкары, а из Лондона — молчание Эрдогана становится еще более понятным. Он не может ни подтвердить, ни опровергнуть, потому что любой ответ будет стоить Турции слишком дорого.
Не случайно в это же время британские СМИ — в частности, The Sunday Times — сообщили, что Украина впервые применила для ударов вглубь российской территории беспилотники британского производства, в том числе дрон Nyan от компании Callen-Lenz из графства Уилтшир. Удары наносились по нефтеперерабатывающим заводам. Совпадение? Возможно. Но очень символичное.
Султан Эрдоган и японские даньги
Чтобы понять логику Эрдогана до конца, нужно выйти за рамки украинского сюжета. Турецкий президент давно играет в игру куда более масштабную — проект «Великий Туран». Суть его в том, чтобы объединить под турецким влиянием все тюркоязычные народы — от Средиземного моря до Центральной Азии, включая и регионы России с тюркским населением.
Востоковед Каринэ Геворгян еще несколько лет назад обратила внимание на то, что в этом проекте Турция действует в связке с Британией и — что особенно неожиданно — с Японией. Токио убедил себя, что этим проектом можно ослабить Россию, и потому охотно финансирует турецкие инициативы на постсоветском пространстве. До 30% всех турецких проектов в Узбекистане, Киргизии и Казахстане оплачиваются именно японскими деньгами.
Директор Центра европейской информации Николай Топорнин оценивает все это объективно:
«Карта Эрдогана основывается на воспоминаниях и сне, где он воображает себя падишахом. Просыпается — и ничего этого нет».
Что дальше?
Турция не может вечно сидеть на двух стульях. Рано или поздно придется выбирать, и этот выбор для Анкары будет болезненным при любом раскладе. Либо реальная роль миротворца с отказом от поставок оружия конфликтующим сторонам, либо статус одного из спонсоров неонацистского киевского режима с соответствующими последствиями для отношений с Москвой.
Пока Анкара тянет время. Молчание — это тоже стратегия, хотя и не самая изящная. Но долго так продолжаться не может: слишком много денег, слишком много интересов и слишком много глаз следят за каждым шагом Эрдогана.