Почти 20 лет нам продавали магию
«Битва экстрасенсов» вышла в эфир ТНТ в 2007 году. С тех пор — 25 сезонов, сотни участников с загадочными взглядами, ритуальными жестами и даром «считывать информацию» с вещей погибших. Шаманы, медиумы, ясновидящие, колдуны — каждый сезон новый набор людей, которые с абсолютно серьёзным видом водили ладонями над фотографиями пропавших детей и называли направления, где их искать.
Страна смотрела. Вся, по-настоящему вся. Субботний вечер на ТНТ в нулевые — это был почти культурный ритуал. Рейтинги были такими, о которых сегодняшнее телевидение может только мечтать. И дело не в том, что все зрители были наивными людьми. Дело в том, что шоу умело давило ровно на ту точку, где человек наиболее уязвим: на желание верить, что чудо возможно.
Что сказал тот, кто за всё это отвечает
Жаров высказался в подкасте «Путь в ТОП с Олесей Нагорной» — выпуск доступен на Rutube. Место для откровений неожиданное, но слова оказались под стать.
Он сравнил «Битву экстрасенсов» с быстрыми углеводами.
«Люди пытаются найти решение своей большой проблемы, будь то разрыв отношений или потеря близкого человека. Но они хотят думать, что с помощью каких-то "чих-пых" все решится. Так не бывает», — сказал глава холдинга.
Метафора точнее, чем кажется. Быстрые углеводы — это не яд и не лекарство. Это иллюзия насыщения: съел, почувствовал прилив сил, а через час снова пусто и хуже, чем было. Именно так устроено магическое утешение: человек в горе получает ощущение, что его беду «увидели», что ответ где-то рядом. А потом реальность возвращается — и она не стала мягче от того, что кто-то в студии поводил над фотографией руками.
Горе как производственный ресурс
Об этом редко говорят прямо, поэтому скажем. Самый ценный участник «Битвы экстрасенсов» — не экстрасенс. Самый ценный участник — человек в беде, который пришёл в студию. Тот, у кого пропал сын. Тот, кто потерял жену и не может принять эту потерю. Тот, кому поставили диагноз и кто ищет хоть какую-то зацепку.
Именно они сидели перед камерами с опухшими глазами и держали в руках последние вещи погибших. Именно на их боли держалась вся конструкция: зрители смотрели не на экстрасенсов — они смотрели на горе. Настоящее, живое, неподдельное. А горе конвертировалось в рейтинг, рейтинг — в рекламные деньги, деньги — в следующий сезон.
Человеку в отчаянии проще поверить в артиста с поставленным взглядом, чем пройти честный, долгий путь: принять потерю, обратиться за помощью в полицию, отстроить жизнь заново, в конце концов. Шоу предлагало обходной путь. Без боли, без работы над собой, без времени. Те самые «быстрые углеводы».
Признал — и продолжает
Казалось бы, если руководитель сам всё понимает, финал предсказуем. Но нет.
Жаров чётко обозначил: убирать «Битву экстрасенсов» из эфира никто не собирается. По его словам, закрыть шоу означало бы проявить неуважение к его поклонникам.
«Мы с командой ТНТ думаем: "А что дальше?" И мы точно решение этого вопроса найдём», — добавил он.
Это честная позиция — в том смысле, что она хотя бы не лицемерная. Жаров не делает вид, что шоу несёт просветительскую миссию. Он говорит прямо: продукт работает на человеческой слабости, мы это знаем, но аудитория его любит. Схема примерно та же, что у производителя чипсов, который знает о вреде трансжиров, но не спешит менять рецептуру — покупают же.
Разница одна: чипсы не обещают найти вашего пропавшего ребёнка.
25 сезонов, ноль чудес
Юбилейный, двадцать пятый сезон завершился в начале июня этого года. Новые участники, новые испытания, новые победители.
За 20 лет существования шоу ни один его победитель не установил ничего, что нельзя было бы объяснить везением, подсказками редакции или простым знанием статистики. Ни одного раскрытого дела, которое не могла раскрыть полиция. Ни одного предсказания, выходящего за пределы вероятности подбрасывания монеты. Зато многие из победителей после эфиров открывали частные практики — и принимали тех самых отчаявшихся людей, которые увидели их по телевизору. По очень серьёзным ценам.
Телевидение создавало звезду. Звезда монетизировала доверие. Круг замкнулся.
Состоялись съёмки нового сезона шоу «Экстрасенсы. Реванш»
Дети смотрят ролики — и это страшнее телевизора
Но главная проблема уже давно не в субботнем эфире. Нарезки «Битвы экстрасенсов» живут в коротких видео — там, где сидит молодёжь. 30 секунд: экстрасенс смотрит на незнакомца и называет что-то личное. Зал замирает. Человек плачет. Ролик набирает миллион просмотров.
Подросток, который это видит, не думает о постановке и о том, как работает холодное чтение. Он думает: бывает же такое. И постепенно складывается картина мира, в которой любую проблему можно решить, если найти правильного человека с правильным даром. Не работать, не разбираться в себе, не идти к специалисту — а найти того, кто щёлкнет пальцами. Это не безобидная наивность. Это прививка от ответственности за собственную жизнь.
Именно поэтому разговор о «Битве экстрасенсов» давно вышел за пределы телевизионной критики. Это уже вопрос о том, какую модель решения проблем мы транслируем следующему поколению. Телевизор смотрели взрослые. Алгоритмы коротких видео работают на детей — и работают куда эффективнее любого субботнего эфира.
Слова прозвучали. Теперь вопрос о шагах
Жаров сказал важное. В российском медиабизнесе публично признавать, что твой флагманский продукт эксплуатирует уязвимость аудитории — это не норма, это исключение. Обычно в таких случаях говорят про «интерес зрителей» и «свободный выбор». Жаров выбрал другие слова. И это само по себе что-то значит.
Только вот между точным диагнозом и лечением — пропасть. Шоу продолжается. Бюджеты не уменьшились. И пока «Битва экстрасенсов» приносит деньги, никакая честность в подкасте ничего принципиально не изменит.
Нам нужны проекты, которые учат держаться в беде без посредников в балахонах. Учат стойкости — не магической, а настоящей, добытой трудом, временем и честностью перед собой. Жаров назвал диагноз точно. Только вот диагноз — это ещё не лечение. И пока телевизионная экономика не изменится, самый честный подкаст останется просто подкастом.