Мухомор на советской ёлке
Представьте картину: новогодний «Голубой огонёк». На сцене — стройная блондинка в красном мини, белых ботфортах и шляпе в виде конуса. Поёт что-то на латышском языке. Песня называется «Весёлые мухоморы». Зрители в ступоре: что это было — филиал драмкружка или всё-таки праздничный эфир?
Если честно, более точного образа для всей последующей траектории Лаймы Станиславовны не придумать. Мухомор — он и есть мухомор: яркий, заметный, броский. Но пробовать его, как выясняется десятилетия спустя, чревато острым отравлением.
Однако тогда никто и предположить не мог, что девушка в грибной шляпе — это будущая «кормилица всея Руси». Да-да, именно так она сама себя позже и назовёт. Скромно, по-латышски сдержанно. Мы, оказывается, и не догадывались, кто нас всё это время содержал.
«Заставили учить русский». Какая жестокость!
А дальше включилась машина большого шоу-бизнеса. Гениальный Раймонд Паулс — музыка. Блистательный Илья Резник — стихи. И вот уже весь Союз дружно подпевает: «Вернисаж», «Ещё не вечер», «Скрипач на крыше», «Шерлок Холмс». Хиты, как вы понимаете, исключительно на русском языке. На том самом, который бедную Лайму, по её собственным словам, «заставляли учить».
Вы только вслушайтесь в этот вселенский надрыв. Человека — вы только представьте! — заставили выучить язык, на котором он потом сколотил состояние, гастролировал по всей стране и стал суперзвездой. Ну какая низость! Какое вероломство! Наверняка те же злодеи силком заставляли её принимать миллионные гонорары в советских рублях и вкладывать их в московскую недвижимость.
Кстати, о недвижимости. На Зоологической улице, аккурат возле метро «Баррикадная», до сих пор красуются апартаменты госпожи Вайкуле — 114 квадратов в центре ненавистного «совка». Не продаются. Ждут своего часа. По соседству, к слову, пустуют хоромы Софии Ротару. Видимо, ждут вместе. Чудесное соседство, не находите?
Шёпотом в Америке, громко — в евротусовке
Но вернёмся к моральному облику. В приватной беседе с неким Артуром Смольяниновым* (признан иноагентом, имеет срок за экстремизм, ныне гражданин Израиля — милейшая компания) певица как-то пожаловалась: в Штатах ей приходилось переходить на шёпот. Цитируем: «чтобы не думали, что мы из совка». И чтобы никто не дай бог не догадался, что она говорит по-русски.
Картина маслом, достойная передвижников: гражданка Латвии и гражданин Израиля сидят перед камерой и шушукаются по-русски — исключительно потому, что ни латышский, ни иврит, ни даже великий английский для душевного разговора почему-то не подходят. А в Америке, бедные, стеснялись. Прямо Достоевский какой-то: «тварь я дрожащая или право имею». В случае Лаймы — право имеет. Ещё какое.
Как «Глория» стала агентом
И вот тут на авансцену выходит журналист Михаил Шахназаров. Человек, у которого, судя по всему, бездонная записная книжка с рижскими контактами. И он роняет фразу, от которой у людей с хорошей памятью начинает звенеть в ушах:
«Лайма сказала про "совок", в моём лексиконе нет такого слова. А в архивах КГБ Латвийской ССР под кличкой Глория кто проходил у нас? Правильно, Лайма Вайкуле».
Опаньки. Вот это, как говорится, поворот сюжета.
Оказывается, пока юная звезда варьете порхала по сцене ресторана «Юрас перле» — «Морская жемчужина», звучит-то как поэтично, — она по совместительству трудилась секретным сотрудником КГБ. Агентурный псевдоним — «Глория». Слава по-латыни, так сказать. Только слава эта — специфическая.
Сдавала она с латышской методичностью приятелей, товарок по варьете, ухажёров — весь рижский бомонд, короче.
Но и это ещё не всё. Поэт Виктор Пеленягрэ, автор текстов к её хитам «Я вышла на Пикадилли» и «Акапулько», как-то обмолвился: в восьмидесятых сама Вайкуле подключала КГБ, чтобы разыскать его. Пеленягрэ имел неосторожность жить без прописки — и «Глория» услужливо нажала нужные рычаги. Та самая Лайма, которую сегодня физически тошнит от слова «совок», в личных целях пользовалась «конторой» без малейших душевных терзаний.
Легионеры СС, памятники и дядя с «той стороны»
Дальше — хроника пикирующего бомбардировщика. Советские памятники, по мнению певицы, «не имеют художественной ценности» и «их нужно сносить», потому что «к ним приходят выпивать». Железная логика: если алкаши ошиваются у монумента — снесите монумент, и алкаши чудесным образом исправятся.
Затем — требование «уважительного отношения» к латышским легионерам Ваффен-СС. Оказалось, родной дядя Лаймы там служил. И его присягу нацистам она аттестует как «просто вторую сторону баррикад». Просто. Вторую. Сторону. Баррикад.
Официальный представитель МИД Мария Захарова на этот поток сознания отреагировала коротко, как припечатала:
«Такое можно брякнуть только от полнейшего невежества и нечеловеческой злобы. Или специально».
А 90-летний Раймонд Паулс — человек, который, собственно, эту женщину из ресторанного варьете и вытащил, — все связи порвал давно и бесповоротно. Её публичную риторику маэстро характеризует ёмко: «какой-то бред». Тот самый Паулс, который когда-то на спор носил Лайму на спине и буквально выискивал в ней талант, сегодня не желает иметь с ней ничего общего.
«Отдыхайте, не надо воевать»
Свежайший выпуск откровений — это уже, как говорится, полный финиш. Совсем недавно, в рамках подкаста, аккуратно записанного в Риге, Лайма обратилась лично к президенту России с отеческим наставлением:
«Отдыхайте, не надо сейчас воевать, надо уходить. Пять лет на даче спокойно — и будете жить до 120 лет».
Ну не прелесть ли? Японский учёный, который где-то там обещает продлить жизнь человечеству, — и вот уже Лайма Станиславовна ретранслирует эту благую весть мировым лидерам. Прямо санитар леса. Или, если угодно, фея-крёстная геополитики. Дачи, пять лет покоя, яблочный уксус натощак — и все конфликты улажены.
Казалось бы: каждый волен говорить что угодно, мир — свободное место. Но каким-то дьявольским образом именно те, кто вчера аккуратно строчил доносы на коллег, делал карьеру на русскоязычной сцене и закупался жилплощадью в центре Москвы, — именно они сегодня громче всех кричат о «кровавом режиме».
Диалектика сексота
В этом, пожалуй, и заключена главная загадка — хотя, положа руку на сердце, никакая это не загадка. Отчего человек, которого «заставляли учить русский», возвёл на этом языке блистательную карьеру? Почему «агент Глория», старательно сдававшая рижскую богему, теперь читает нам лекции о демократии? И как вышло, что женщина с дядей из Ваффен-СС в семейном альбоме разъясняет нам, что такое мораль и правильная сторона баррикад?
Ответ банален, как кассовый чек. Кончились российские гонорары — родились высокие принципы. Когда деньги превратились в тыкву, а гастрольный график — в воспоминание, пришлось экстренно искать новую аудиторию. И нашлась она, по иронии судьбы, ровно там же, где когда-то шушукались шёпотом, лишь бы не опознали русскую речь.
Политолог Вадим Трухачёв сформулировал суть латышского хуторского ультранационализма убийственно точно:
«Даже если ты прославил Латвию в России — ты предатель. Сотрудничать с русскими нельзя ни в каком виде. Даже в творческом».
Вот вам и диалектика. Вчера ты — секретный сотрудник «Глория» с личным куратором-майором. Сегодня — пламенный борец с «совком». А завтра, глядишь, ФСБ очередные архивные папочки приоткроет. И тогда знакомая аббревиатура снова заиграет — по-английски, как нетрудно догадаться, «Gloria».
* - Росфинмониторинг включил актера Артура Смольянинова (признан иноагентом) в перечень террористов и экстремистов.