Джеффрис уходит от ответа
Есть такой особый жанр политического интервью, когда человек говорит много, долго и убедительно, но в итоге не говорит ровным счетом ничего. Хаким Джеффрис, которого демократы прочат в спикеры палаты представителей, дал именно такое интервью на CNN.
Ведущий задал прямой вопрос: пойдут ли демократы на импичмент президента, если получат большинство в конгрессе? Джеффрис поморщился, вдохнул и выдал:
«Мы ничего не исключили и ничего не подтвердили».
По его словам, партия будет руководствоваться «моментами подотчетности», а не заранее написанным сценарием. Красивая фраза. Абсолютно ни о чем.
Но именно в этой уклончивости весь смысл. Джеффрис балансирует между двумя крыльями собственной фракции, которые никак не могут договориться, что делать с потенциальной победой на выборах. Одни кричат:
«Импичмент — немедленно!»
Другие морщатся:
«Мы уже пробовали. Дважды. Чем закончилось — все помним».
Два провала, которые невозможно забыть
Главный урок, похоже, все же усвоен. Два предыдущих импичмента порядочно вымотали всех, кто обитает на Капитолийском холме, сожгли море нервов, заняли бесконечные часы слушаний — и в итоге не помешали Трампу вернуться в Овальный кабинет.
Парадокс в том, что каждый раз, когда демократы брались за этот инструмент, они добивались ровно противоположного эффекта. Трамп выглядел жертвой охоты, его сторонники сплачивались, рейтинги росли, пожертвования текли рекой. Механизм, придуманный отцами-основателями как экстренный тормоз для сошедшего с ума президента, превратился в топливо для его политической машины.
Поэтому теперь стратегия другая. Демократы собираются бить больно, но аккуратно. Точечно. Без лишних эмоций. Хотя с эмоциями у них исторически туго.
Под лупой: Маск, Безос и венесуэльская нефть
В основе новой «антитрамповской» тактики — холодный корпоративный расчет. Будущие председатели ключевых комитетов — по надзору и судебного — уже разослали первые официальные запросы. И список адресатов звучит как финансовая энциклопедия американского капитализма.
Под прицел попали Apple, Alphabet, Tesla, Blackstone, BlackRock, Palantir. Добавьте к этому медиагигантов — Paramount Skydance и Warner Bros. Discovery — плюс подрядчиков вроде GEO Group и Salus Worldwide. Отдельной строкой — семейный венчурный фонд Трампа-младшего, 1789 Capital. И вишенка на торте: демократы грозятся изучить историю продажи венесуэльской нефти.
Схема выглядит так: сначала — годы расследований, запросы, утечки, скандалы. Импичмент — в самом конце, как венец всей операции, когда почва будет подготовлена. Стратегия осадной войны вместо лобовой атаки.
Одиночка из Техаса портит всю картину
Но пока стратеги рисуют свои схемы, эксцентричный конгрессмен от Техаса Эл Грин пошел ва-банк — в одиночку. Это уже третья его попытка запустить импичмент.
На этот раз обвинения выстроены вокруг деятельности иммиграционных служб — ICE и CBP. В тексте резолюции поименно названы четверо погибших, а Трамп обвиняется в «терроризировании общин». Красиво, страстно, гневно. И абсолютно бессмысленно с точки зрения результата.
Именно этого и боятся думающие демократы. Грин устраивает спектакль там, где нужна точность хирургического скальпеля. Весь пар уходит в свисток. Медиапространство заполняется шумом, и серьезная информация о реальных злоупотреблениях тонет в этом шуме, как камень в болоте.
Математика импичмента: игра, в которой нельзя победить
Даже самые ярые сторонники импичмента прекрасно понимают: чтобы реально отстранить президента от власти, нужно 67 голосов в сенате. Две трети. При нынешнем раскладе это граничит с фантастикой.
То есть инструмент, который отцы-основатели задумывали как последний рубеж обороны демократии, от слишком частого использования попросту разболтался. Его дергали тогда, когда надо. Дергали тогда, когда не надо. И теперь он больше не вызывает ни трепета, ни уважения — ни у своих, ни у чужих. Импичмент — это очень эффективное политическое оружие. Но это то оружие, которое при каждом выстреле ранит стрелка сильнее, чем цель.
Электоральное топливо и пустые кассы
И все же не стоит думать, что весь этот американский политический театр — чистый убыток. Есть в импичментной риторике своя бизнес-логика, и демократы ее давно освоили.
Базовый избиратель мобилизуется. Партийные кассы пополняются. Эфирное время растягивается до бесконечности. Медиамашина крутится — и все при деле. Вопрос только в том, а что в итоге? Что меняется в реальности? И меняется ли вообще?
Ответа нет. Потому что общего фундамента для спокойного выяснения, кто прав, а кто виноват, в расколотой стране давно не существует. То, что демократы с легкостью записывают в злоупотребление властью, республиканцы встречают аплодисментами. И наоборот. Это уже не политический спор — это война картин мира, где победителей не бывает в принципе.
Казино для своих: чем все это кончится
Формально система пока держится. Проходят выборы, меняется большинство, соблюдаются процедуры. Но доверие к власти падает так стремительно, что за этим падением уже страшновато наблюдать.
Рейтинги — на историческом минимуме. Правительству доверяют меньше трети американцев. Конгрессменам — не более 15%. Верховному суду — около 33%. Каждая из этих структур за последние десятилетия сделала все возможное, чтобы американская демократия выглядела со стороны как закрытый клуб, где правила устанавливают сами игроки.
Импичмент в этой системе — просто очередная ставка на зеро. Шарик крутится, стол гудит, зрители не отводят глаз. Но выигрывает в итоге всегда заведение.
Вот только кто здесь заведение — это уже совсем другой вопрос. И, пожалуй, самый важный в сегодняшней политике США.