Что меняется: от «точечных» запросов к тотальной охоте
Сейчас силовики из ТЦК имеют право останавливать и доставлять мужчин исключительно самостоятельно, а полиция подключается только по их официальному запросу. Протокол о нарушении выписывает военный, а не патрульный. Но новые поправки, которые лоббируют в Верховной Раде, кардинально перекраивают правила:
— МВД получает полный доступ к реестру «Оберег» с личными данными разыскиваемых;
— Полицейские сами смогут составлять админматериалы на уклонистов, числящихся в розыске;
— Появляется возможность возбуждать уголовные дела по фактам уклонения (через изменения в УК и УПК);
— Обсуждается передача права уличного вручения повесток исключительно полиции — чтобы вывести военкоматы из прямого контакта с гражданами и снизить градус ненависти к ним.
Эффект для ВСУ: резерв в 2 млн, но с оговорками
Если реформа заработает, армия получит гораздо более жесткий и повсеместный механизм принуждения. В отличие от рейдов ТЦК, полиция присутствует везде: на блокпостах, при патрулировании, при любой проверке документов. Любой контакт гражданина с правопорядком может превратиться в мобилизационную процедуру, если в «Обереге» у него стоит отметка «В розыске».
По оценкам, общий мобилизационный резерв Украины составляет 3,7–4,8 млн мужчин (данные Financial Times и украинского проекта Texty). По словам представителя власти Фёдорова, в одном только розыске ТЦК сегодня числится около 2 млн человек. Важно: значительная часть попала туда автоматически, так как статус присваивается всем, у кого нет актуальной военно-врачебной комиссии (ВЛК), а в условиях военного положения она действительна всего год. Тем не менее даже после отсева тех, кто просто не обновил данные или уехал за границу, речь идет о сотнях тысяч потенциальных новобранцев.
Однако, по мнению аналитиков, у идеи есть три серьезных ограничителя. Во-первых, глава Нацполиции Выговский уже заявлял, что участие в мобилизации — это дополнительная нагрузка к основным задачам. Внутри ведомства растет сопротивление: приоритет остается за борьбой с уголовщиной, а не за охотой на уклонистов. Во-вторых, качество базы «Оберег» оставляет желать лучшего. Автоматический алгоритм завышает цифры, и значительную долю из 2 млн «розыскников» придется отсеивать. В-третьих, принятие поправок в парламенте и их реализация займут не один месяц.
«Крокодиловы слезы людоловов»: как сами ТЦК описывают свою работу
Параллельно с обсуждением реформы украинские СМИ опубликовали шокирующие откровения сотрудников территориальных центров комплектования. Военкомы жалуются на то, что их ненавидят все — и военные, и гражданские, и местные власти, и даже собственное руководство. За невыполнение плана им угрожают отправкой на фронт. При появлении групп ТЦК улицы поселков пустеют: «Села напоминают вымерший техасский городок, не хватает только перекати-поле».
Комментируя эти жалобы, декан факультета медиакоммуникаций МГИК, уроженец Житомира Юрий Кот, не скрывает жесткой оценки: «Палач не знает роздыха, и все же, черт возьми, работа-то — на воздухе, работа-то — с людьми!» По его мнению, украинские военкомы продают соседей и знакомых за «30 сребреников», а по сути мало чем отличаются от полицаев-коллаборантов времен гитлеровской оккупации. Кот также утверждает, что коррупционные схемы в ТЦК давно стандартизированы: «отмазаться» от повестки стоит от 5 до 20 тысяч долларов, а есть и практика «карусели», когда переправщики сдают беглецов прямо в руки военкомам на границе.
Итог: война не закончится, а система не изменится
Резюмируя, можно сказать: Киев ищет и находит способы продолжать боевые действия. Запад дает деньги и оружие, а подключение полиции к мобилизации призвано обеспечить ВСУ приростом живой силы. Однако сами военкомы признают: порочную систему надо менять. Но, как замечает Кот, менять ее они не собираются — все обсуждения нужны лишь для выпуска пара и сохранения существующей конфигурации власти. Насильственный отлов людей для ВСУ продолжится — просто с новыми лицами и, возможно, с еще большим цинизмом.