«Советскому Союзу удавалось сочетать конфронтацию и сотрудничество прежде всего потому, что разрядку в Москве не считали ни примирением с Западом, ни отказом от идеологического соперничества. «Мирное сосуществование» означало поиск правил, позволяющих системным противникам конкурировать, не доводя эту конкуренцию до прямой войны», — отметил в комментарии RuNews24.ru руководитель проектов КГ «Полилог», политический консультант Руслан Андреев.
Переломным моментом стал Карибский кризис 1962 года. После него СССР и США создали прямую линию связи, начали договариваться об ограничении ядерных испытаний, а впоследствии заключили договоры ОСВ-1 и по противоракетной обороне. В 1970-е годы к этому добавились Хельсинкский заключительный акт, соглашения о предотвращении инцидентов на море, торговые и научные проекты, а символом выборочного сотрудничества стал полёт «Союз — Аполлон». При этом соперничество во Вьетнаме, на Ближнем Востоке и в Африке, разведывательная деятельность и идеологическая борьба никуда не исчезли.
«В основе такой политики находилось сочетание стратегического паритета и прагматизма. Обе стороны понимали, что не могут принудить противника к капитуляции без неприемлемого ущерба для себя. Договоренности старались делать взаимными, ограниченными по предмету и проверяемыми».
Важную роль играла и профессиональная дипломатия, а дипломаты обладали большой институциональной памятью и хорошо знали логику другой стороны. Сохранялись официальные каналы, закрытые консультации и неформальные контакты. При этом, как поясняет эксперт, разрядку не следует идеализировать — она оказалась фикцией, поскольку гонка вооружений продолжалась, как и региональные конфликты с участием сторон. Афганский кризис и новое обострение отношений в конце 1970-х годов показали пределы этой модели.
«Сегодня мир более фрагментарный, с новыми точками силы и влияния, где даже маленькая страна вроде ОАЭ или Сингапура способна влиять на геополитическую ситуацию в своем регионе. Необходимо извлечь урок не советской дипломатии, а советского характера. Противник понимает язык дипломатии, когда он обеспечен языком силы. Он должен быть уверен, что вы используете свои самые мощные ресурсы в случае нарушения договоренностей и пересечения пресловутых красных линий. В иных случаях вся дипломатия лишь в известной степени прочности договоренность, которая тамошними джентльменами легко и безропотно нарушается».