«Представьте: внутри подростка — шторм. Эмоции захлестывают с головой, тело не слушается, слова застревают в горле. А снаружи — стена. Стена непонимания, контроля, равнодушия или собственного перфекционизма. И тогда рука сама тянется к лезвию. Потому что физическая боль — единственное, что возвращает ощущение реальности и контроля и ощущения себя».
Клинический Психолог Лидия Иншина в комментарии RuNews24.ru объяснила, что селфхарм — это не попытка умереть, а попытка выжить. Она подчеркнула, что ситуацию нельзя оставлять без внимания.
«Игнорировать — всё равно что смотреть на пожар и надеяться, что он погаснет сам. Статистика неумолима: значительная часть подростков, совершивших суицид, ранее практиковали самоповреждение. Цепь ржавеет задолго до разрыва. Ваша задача — увидеть коррозию».
Селфхарм (самоповреждающее поведение) — это намеренное причинение себе физической боли или повреждений без суицидального намерения. Порезы, ожоги, удары, расчесывание ран, вырывание волос, намеренное голодание или переедание, участие в драках с гарантированным уроном — арсенал широк, но суть одна: организм пытается обезболить душу через тело.
Как пояснила эксперт, в момент повреждения мозг выбрасывает эндорфины которые заглушают боль и дают кратковременную эйфорию. На несколько минут подросток получает своеобразную передышку от внутренних переживаний.
«Это физиологическая ловушка: с каждым разом доза требуется выше, порезы — глубже, зависимость — сильнее. То, что начиналось как способ «выжить», превращается в системное самоуничтожение».
Лидия Иншина объяснила, что мотивы таких подростков делятся на две большие группы: внутриличностные и межличностные. В первом случае это может быть попытка регулировать собственные эмоции, чтобы избавиться от невыносимого напряжения, или же некий вариант «самонаказания», который отсылает к взаимоотношениям с родителями.
Во втором случае селфхарм может свидетельствовать о попытке обратиться за помощью из вне: «хочу, чтобы увидели, как мне больно», «хочу проверить, любят ли меня», «хочу наказать другого своей болью».
«Один и тот же порез может совмещать оба послания. Ваша задача — расшифровать шифр», — подчеркнула психолог.
При этом, как пояснла Лидия Иншина, необходимо понимать принципиальную разницу, поскольку в ряде случаев самоповреждение является не просто способом совладания, а прямым клиническим симптомом психического расстройства.
«Депрессия, тревожно-фобические расстройства, посттравматическое стрессовое расстройство, пограничное расстройство личности — в этих состояниях селфхарм становится частью системного сбоя нейромедиаторного обмена и эмоциональной регуляции», — отметила эксперт.
Она также указала на то, что родители зачастую путают селфхарм с подростковой истерикой или капризом. При этом самоповреждающее поведение является признаком серьёзного эмоционального расстройства, которое требует вмешательства профессионала.
«Игнорирование проблемы может привести к необратимым последствиям. В этих случаях никакие воспитательные беседы не сработают — мозг нуждается в медикаментозной поддержке и длительной психотерапии, а не в нотациях. Стыдиться психиатрического диагноза — всё равно что стыдиться гипса при переломе. Это просто медицинская помощь».
По словам психолога, причинами самоповреждающего поведения является, в частности, обстановка в семье: эмоциональная холодность, скандалы, угрозы развода, родительская беспомощность, сверхконтроль.
Истоки проблемы можно также найти и в школьной среде: травля, романтизация селфхарма в подростковой группе, подражание.
Кроме того, необходимо принимать во внимание индивидуальные факторы: депрессия, тревожные расстройства, ПТСР, пограничное расстройство личности; нарушенный режим сна и питания.
Клинический психолог настоятельно рекомендует родителям не использовать в отношении подростка истерики, обвинения, запреты и попытки вызвать чувство стыда.
«Не кричите. Не спрашивайте «Как ты мог?». Не говорите «Ты хочешь меня убить?». Ребёнок и так в аду. Не становитесь его новым демоном».
Также важно оценить состояние внутрисемейного климата и понять, есть ли в доме место чувствам ребёнка.
«Первая и главная фраза: «Я вижу, как тебе больно. Я рядом. Мы справимся». Не обесценивайте: «Ерунда, заживёт». Не паникуйте: «Боже, что ты наделал!». Легализуйте чувство: «Ты злишься? Грустишь? Тебе страшно?». Подросток должен услышать, что его боль — легитимна. Только тогда он перестанет доказывать её глубину шрамами».
Лидия Иншина подчеркнула, что селфхарм — всегда маркер того, что собственных ресурсов больше нет. Поэтому необходимо обращаться к психиатру для диагностики возможных расстройств и, при необходимости, медикаментозной поддержки, или психологу (психотерапевту) для регулярной работы.
Селфхарм — это не «плохое поведение». По словам эксперта, это язык, на котором тело кричит о том, что душа больше не выдерживает. Подросток не хочет умирать. Он хочет, чтобы боль наконец прекратилась. Или чтобы её кто-то разделил.
«Ваша задача — не осудить, не испугаться, не заклеить раны пластырем и сделать вид, что ничего не было. Ваша задача — услышать крик и ответить человеческим голосом. Цифры на стенах можно закрасить. Шрамы со временем побелеют. Но только честный, уважительный диалог и системная профессиональная помощь способны выключить тот внутренний пожар, который заставляет подростка тушить боль болью».