Владимир Чубуков, писатель, постоянный автор книжной серии «Самая страшная книга», финалист конкурса «Чертова дюжина», лауреат премии «Мастера ужасов» в комментарии RuNews24.ru отметил, что следует делать мысленную поправку: когда говорят про зомбо-апокалипсис, то имеют ввиду нашествие оживших мертвецов, а вовсе не нашествие живых зомбированных людей.
«Что касается именно зомбированных людей, которые захватывают власть на какой-то территории, большой или маленькой, то мы давно уже живем внутри зомбо-апокалипсиса. Мы все в той или иной мере зомбированы, ну или сотрудничаем с зомбированными, или подчиняемся им. Обработка сознания средствами массовой информации и общественным мнением – это и есть зомбирование. И это не относится к жанру хоррор, это жанр социальной драмы и антиутопии. Об этом писали Евгений Замятин, Джорд Оруэлл, братья Стругацкие, Филип Дик, Станислав Лем и многие другие авторы, не имеющие отношения к хоррору».
Эксперт объяснил, почему, несмотря на обилие стереотипов и клише, тема зомби «цепляет» читателя. По словам Чубукова, это направление задевает настоящий живой и болезненный нерв, поскольку человечество тысячелетиями живет с ощущением того, что вся наша жизнь – это некий вид смерти, а все люди в каком-то смысле мертвы.
«Откройте древнюю литературу, вспомните знаменитые афоризмы. «Предоставьте мертвым погребать своих мертвецов» (это из Евангелия от Матфея). «Кто познал мир, тот нашел труп» (а это из апокрифического гностического Евангелия от Фомы). «Сластолюбивая вдова заживо умерла» (из послания апостола Павла). Мне в этом отношении очень нравится высказывание Августина Аврелия, жившего в V веке, одного из основоположников западноевропейской философии: «Я не знаю, откуда я пришел сюда, в эту — сказать ли — мертвую жизнь или живую смерть?» Это фраза из его знаменитой книги «Исповедь». Однажды я не удержался и сделал ее эпиграфом для своего рассказа «Касия», где описано, как ожившие мертвецы захватывают всю Землю, полностью уничтожают человечество, а потом начинают экспансию на другие планеты и образуют из них космическое ожерелье смерти, где властвует Некротическая Эволюция».
Тема живых мертвецов, по мнению писателя, на самом деле, посвящена живым людям, или «так называем живы».
«То, что мы зовем человеческой жизнью, с какой-то определенной точки зрения, является смертью. Ты только сдвинь слегка угол зрения – и сразу увидишь. Поэты-классики видели это».
Как отметил эксперт, живые мертвецы – это метафора нас самих, обычных живых людей. Метафора того состояния, в котором находятся наши сознание, мышление, эмоции, совесть.
«В фильме Джима Джармуша «Мертвые не умирают» воскресшие мертвецы бродят по улицам со смартфонами в руках и завороженно пялятся в их светящиеся экраны. А бродяга-бомж, который наблюдает за ними со стороны (замечательная роль Тома Уэйтса), говорит про этих зомби: «Осатаневшие материалисты». В том же фильме старая алкоголичка, воскреснув, открывает рот и первым делом произносит: «Шардоне!» Все мертвецы там, восстав от смертного сна, стараются делать то, к чему привыкли при жизни».
Мысль, которую Джармуш вложил в этот фильм, вполне ясна: живые мертвецы – это люди, зомбированные собственными пристрастиями к так называемым материальным благам. По мнению Чубукова, люди находятся во власти привычных для них поведенческих шаблонов: выпить вина, зависнуть в интернете, застрять в магазине хозтоваров.
«Один мертвец в этом фильме жадно хлещет кофе из кофейника, и оно тут же выливается из его дырявого тела наружу. То есть феномен живой смерти – это власть элементарных привычек, которые человек старается удовлетворять, но никак не может этим насытиться. И самое страшное, что ради удовлетворения своих привычек человек готов убивать других людей».
Когда в книгах и фильмах о мертвецах изображают противостояние группы живых людей огромной толпе воскресших мертвецов, то это вполне прозрачная метафора о том, что люди делятся на две категории: одна категория способна жить по-человечески и давать жить другим, вторая категория не дает жизни никому вокруг себя.
«Это категории эгоизма и альтруизма. Конечно, если разбираться, то всё гораздо сложней и многоранней, но в конечном итоге всё сводится к различным до противоположности психологическим типам людей, между которыми разгорается вражда – интеллектуальная, культурная, а иногда и прямо физическая».
Эту вражду, по словам эксперта, метафорически показывают книги и фильмы на тему живых мертвецов и зомбо-апокалипсиса и попадают в больную точку человечества, в точку кипения и надлома, из которой вырывается гной, кровь и трупный яд общественных катаклизмов – революций, войн, а также мелких бытовых конфликтов.
Он также отметил, что одна из вечных фобий человечества, которую затрагивает тема живых мертвецов, – это фобия предательства. Человек может предать своих друзей, родных, свой народ, свою религию или свои политические убеждения – и внезапно стать смертельно опасным врагом для тех, кто только что был ему близок. Ужас перед таким предательством и переворачиванием сознания постоянно воспроизводится в текстах и фильмах о живых мертвецах.
«В конечном счете в теме живых мертвецов всё сводится к базовым понятиям человеческой нравственности: любовь, ненависть, дружба, вражда, доверие, предательство, совесть, желание помочь и спасти, желание навредить и погубить».
Чубуков подчёркивает, что через призму хоррора все эти понятия предстают в предельно очерченном виде. Мрак хоррора – это как черный уголь в руке художника, которым он контрастно оттеняет нарисованные фигуры, чтобы зритель смог лучше разглядеть, чтобы их контуры не сливались с другими фигурами, предметами и пейзажем.