«Механизм государственно-частного партнёрства в России прошёл двадцатилетний путь. На 1 октября 2025 года в стадии создания, эксплуатации или завершения находятся более 4,4 тысячи соглашений с суммарными инвестициями 7,4 трлн рублей, из которых около 72% — частные средства. Только за три квартала 2025 года заключено 142 новых соглашения на 246 млрд рублей. Цифры внушительные, но за ними — нарастающее напряжение: бизнес всё чаще воспринимает ГЧП не как партнёрство, а как зону повышенного юридического риска», — рассказал в комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович.
Отраслевая структура отличается доминантой транспорта — около 66% всех инвестиций. Второе место занимает ЖКХ — порядка 16%, замыкает тройку социальная сфера — около 15%. Крупнейший транспортный проект — высокоскоростная магистраль Москва — Санкт-Петербург стоимостью 2,35 трлн рублей. В ЖКХ ГЧП реализуется через концессии в водоснабжении: в Тюменской области подписаны шесть концессий на сумму свыше 18 млрд рублей. В социальной сфере построены детские сады на Ямале, объекты образования в Якутии, поликлиники в Новосибирске, школы в Санкт-Петербурге. На муниципальном уровне механизм чаще используется в благоустройстве и спорте. По числу соглашений лидируют Амурская область, Тамбовская область и Татарстан. По объёму инвестиций — Московская область, Санкт-Петербург и Нижегородская область.
«Первый и самый жёсткий барьер — макроэкономический. Ключевая ставка и инфляция разрывают финансовые модели, заложенные в соглашения. Бизнес закладывает одну ставку, а через год обслуживание долга стоит в полтора раза дороже, и переговоры о пересмотре условий превращаются в многолетний марафон. В 2024 году рынок достиг рекордных 2,4 трлн рублей новых контрактов, однако в 2025 году контрактация снизилась до 567 млрд рублей».
Второй барьер, по словам эксперта, — регуляторный. Законодательство о ГЧП и о концессиях развивалось параллельно, породив дублирование и нестыковки. Эксперты говорят о необходимости гармонизации. Плюс бюджетные лимиты: с 2024 года дотационные регионы могут направлять на ГЧП-проекты не более 10% собственных доходов, что фактически закрывает механизм для значительной части территорий.
«Третий, самый болезненный — правоприменительный. Срыв проекта ГЧП почти автоматически влечёт уголовное преследование концессионера. В Тамбовской области директор управляющей компании был помещён под домашний арест после срыва строительства пансионата стоимостью около 920 млн рублей. В Забайкальском крае сумма хищений по концессионным проектам оценивается в 877,9 млн рублей. Показательна и другая сторона: экс-глава структуры, созданной для сопровождения ГЧП-проектов в Свердловской области, обвиняется в растрате более 130 млн рублей. То есть злоупотребления возможны не только на стороне частного партнёра, но и внутри государственных институтов. Председатель ВЭБ.РФ Игорь Шувалов признал проблему: правоохранительные органы считают эти форматы не совсем частно-государственными, и есть явный перекос, когда государство несёт обязательства, а бизнес имеет преимущество. Результат предсказуем: добросовестный бизнес либо уходит в другие секторы, либо закладывает в стоимость проекта премию за уголовный риск, которая ложится на бюджет».
При этом, как подчёркивает эксперт, государство реагирует. С августа 2025 года все проекты ГЧП стоимостью свыше 3 млрд рублей проходят обязательную оценку обоснованности распределения рисков в ВЭБ.РФ. Росстандарт утвердил национальный стандарт ГОСТ Р 72783–2026, который объединяет правила для ГЧП, концессий и соглашений о защите капиталовложений. Это должно снизить пространство для произвольного толкования условий. В Госдуму вносился законопроект о снижении порога инвестиций для промышленных ГЧП-проектов, но в январе 2026 года он был отозван. Верховный Суд формулирует позиции, защищающие баланс интересов: отказ в возврате инвестиционного взноса был признан грубым нарушением баланса. Это сигнал того, что правоприменение разворачивается в сторону содержательного подхода.
«Однако все эти меры работают на уровне до проекта. Ключевая проблема — что происходит, когда проект уже запущен и что-то пошло не так — пока не решена. Экспертиза ВЭБ не защищает от уголовного дела. Национальный стандарт не отменяет рисков, связанных с изменением макроэкономических условий. Сохраняется фундаментальная асимметрия: государство может инициировать пересмотр соглашения, а бизнес оказывается в положении просителя с перспективой уголовного преследования».
По словам эксперта, для реального выравнивания баланса требуется три дополнительных шага. Первый — законодательное закрепление критериев разграничения гражданско-правового спора и состава преступления, чтобы хозяйственные разногласия не автоматически криминализировались. Второй — создание специализированной арбитражной процедуры для споров из ГЧП-соглашений. Третий — страхование ответственности концессионера, которое могло бы покрывать часть рисков, сейчас целиком ложащихся на бизнес.
«Механизм ГЧП обладает огромным потенциалом. Мультипликативный эффект очевиден: на один рубль бюджетных инвестиций приходится три-четыре рубля частного капитала. Но потенциал не реализуется в полной мере, пока предприниматель, входя в проект, думает не о рентабельности, а о том, не станет ли он фигурантом уголовного дела. Восстановление баланса интересов — это вопрос того, будет ли инфраструктура строиться за частные деньги или за бюджетные, которых на всё не хватает».