Франция отказывается от стационарной дислокации «Рафалей» и берёт на вооружение принципиально иную доктрину — «передовое сдерживание». За красивым названием скрывается жёсткая военная математика: чтобы выжить под первым обезоруживающим ударом, нужно исчезнуть с радаров противника. Исчезнуть физически — рассредоточив носители по десяткам неожиданных точек на карте Европы.
Технически эта метаморфоза списана с проверенной концепции Agile Combat Employment (ACE), которую отточили в США. Идея проста как гений: никаких гигантских авиабаз-«оранжерей». Вместо этого — россыпь малых групп истребителей на максимально возможном количестве аэродромов. Подойдёт всё: второстепенные военные полосы, провинциальные гражданские аэропорты, а в идеале — даже автобаны с подходящим покрытием.
Для «Рафалей» это означает мгновенный переход из статуса стационарной дубины в роль «ядерной иглы», которую почти невозможно накрыть упреждающим залпом. Потенциальному противнику придётся ловить каждую пару самолётов по отдельности, а планировщикам ударов — ломать голову над десятками целей вместо привычных трёх-четырёх баз.
Но есть подвох. Мобильность — это иллюзия без тыловой логистики невиданного доселе уровня. Франция разворачивает в глубине территории настоящую логистическую матрёшку: военно-транспортная авиация должна в реальном времени перебрасывать мобильные ремонтные комплекты, топливо и, самое главное, само ядерное оружие. Создаётся иллюзия постоянного присутствия там, где на самом деле нет никакой постоянной базы.
Самая опасная перевозка в Европе
И здесь мы упираемся в главную головную боль Парижа. Ядерные боеприпасы — крылатые ракеты ASMPA и их модернизированную версию ASMPA-R (дальность порядка 600 км, термоядерный заряд около 400 килотонн) — нужно перебрасывать по территории союзников, которые сами ядерным оружием не обладают. Германия, Польша, страны Балкан и Скандинавии. Физическая защита маршрутов следования таких грузов становится задачей, сравнимой по сложности с ручной сборкой часов в прыжке с парашютом. Любая утечка, любая задержка — и дорогостоящая ракета оказывается уязвимой на чужой земле.
Пока этот вопрос остаётся за грифом «секретно». Но ясно одно: без решения проблемы безопасного рассредоточения боеприпасов вся затея с мобильными «Рафалями» теряет смысл.
Заглядывая за горизонт
В Париже смотрят дальше. Нынешние ASMPA — это промежуточный этап. На подходе новейшие гиперзвуковые крылатые ракеты ASN4G, которые должны работать в едином сетецентрическом контуре с передовыми самолётами-разведчиками. Речь идёт о Falcon 2000 Albatros — машинах тактической радиолокационной, радио- и радиотехнической разведки. Их задача: в реальном времени прощупывать российскую эшелонированную ПВО, находить «слепые зоны» и буквально вести гиперзвуковые боеприпасы к цели по самым слабым местам.
Таким образом, мы наблюдаем не просто смену дислокации или замену ракет. Перед нами — комплексная перестройка всей архитектуры французской воздушной ядерной компоненты. От статичного сдерживания с чёткими координатами Париж переходит к динамичной, рассредоточенной и крайне сложной системе.
Вопрос лишь в том, сможет ли логистика угнаться за амбициями, и как на этот вызов ответят российские Воздушно-космические силы, которых в Генштабе Франции упорно продолжают считать главным противником. Игра только начинается, и ставки в ней — привычно высоки.