Последняя дипломатическая ставка
В тот день, 14 июня 1941 года, газеты опубликовали сообщение ТАСС, которое сейчас многие историки называют дипломатическим шедевром и одновременно последней надеждой. В сообщении утверждалось, что Советский Союз не собирается нападать на Германию, а немецкая сторона не выдвигает никаких претензий. Однако адресатом этого текста были не столько советские граждане, сколько Берлин и весь мир.
«Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона снять с себя все возможные поводы для обвинений в развязывании войны», - написал тогда в своем дневнике министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс.
Это был хитрый ход: Гитлер вынужден был либо публично опровергнуть слухи и отложить агрессию, либо промолчать, становясь очевидным агрессором для всего мира. И Гитлер промолчал. Это молчание, а также сообщения о сожжении документов в немецком консульстве в Ленинграде сильно тревожили соратников Сталина.
Разговор в кабинете вождя
19 июня, за три дня до войны, к Сталину зашел секретарь ЦК Андрей Жданов. Политбюро отправило его в отпуск в Сочи из-за болезни сердца, но Жданов, как и многие, чувствовал неладное. Он спросил вождя: не рано ли уезжать, если вокруг такая тревога? По воспоминаниям сына Жданова, Сталин ответил примерно так:
«Нам известно, что немцы планировали нападение на 15 мая. Теперь они завязли на Балканах. Скорее всего, это случится в 42-м. Поезжайте отдыхать».
Эта фраза («поезжайте отдыхать»), по мнению ряда историков, стала символом трагической недооценки скорости врага. Вождь долгое время считал, что Гитлер не рискнет воевать на два фронта, пока не покончит с Англией. Увы, но он, как известно, ошибся...
Готовились, но не к этому дню
Утверждение, что Сталин «проспал» войну, не соответствует действительности. Вся политика конца 1930-х годов - заключение пакта Молотова-Риббентропа, перенос границ на запад - была направлена на то, чтобы оттянуть неминуемое столкновение как можно дальше. Страна лихорадочно перевооружалась, строились заводы, укреплялись рубежи.
За месяц до войны, выступая перед выпускниками военных академий, Сталин был откровенен. Он говорил об ошибках в советско-финской войне, о перевооружении армии и, что важнее всего, о том, что коммунисты - не пацифисты.
Однако главный его тезис звучал иначе: немецкая армия сильна, но если Гитлер начнет войну на два фронта (против СССР и Англии), он проиграет. Именно на этом логическом расчете и строилась стратегия сдерживания.
Сегодня часто вспоминают разведчика Рихарда Зорге, якобы сообщившего точную дату. Это миф времен «оттепели», призванный выставить Сталина глупцом. Настоящую точную дату нападения 11 июня 1941 года доложил из Финляндии резидент Елисей Синицын. Его источник по прозвищу Монах сообщил о подписании тайного германо-финского соглашения.
Но информации о конкретной дате было много, и порой она была противоречивой. Как позже вспоминал Молотов, если бы они верили каждому донесению и каждому перебежчику, война могла бы начаться еще раньше из-за нервозности. Вождь требовал проверок, а времени уже не оставалось. И все же... Победа была за нами, правда, какой ценой!
85 лет спустя: уроки для сегодняшнего дня
Эта история - не просто архивный факт. Сейчас, когда западные политики открыто обсуждают возможность конфликта с Россией и звучат идеи об «оккупации Калининграда», знание предвоенной логики становится актуальным как никогда.
Первый урок. Тогда, как и сейчас, заявления делались не столько для внутреннего пользования, сколько для внешних игроков, чтобы лишить противника морального права на агрессию. 14 июня 1941 года это сработало: именно молчание Гитлера убедило мир, кто на самом деле напал первым.
Второй урок. Нельзя доверять кабинетным расчетам, если видишь реальное перемещение войск. Сталин до последнего цеплялся за логику («не будет драться на два фронта»), игнорируя очевидные факты концентрации вермахта у границ. Он сам же в мае учил курсантов, что «Германия учла опыт Первой мировой», но забыл, что безумие Гитлера не знало логики.
Третий урок. Итог войны показал правоту Лазаря Кагановича, который сказал однажды, что «по результатам надо судить, кто кого обманул».
«Гитлер «наскочил» на нас и обманул себя, а не нас», - отмечал Каганович.
Фюрер, по его мнению, «проморгал» силу обновленной России, созданной за 10 лет индустриализации. Сегодня Россия вновь сталкивается с давлением и прямыми угрозами. Опыт 1941 года учит нас главному: нельзя поддаваться на дипломатические провокации, но нельзя и закрывать глаза на открытую подготовку противника.
А еще тот исторический опыт учит (по крайней мере, должен научить Запад и давно), что сила духа и единство нашего народа способны сломать любые планы «молниеносного» нападения, какими бы грозными ни казались поступки и заявления оппонентов. Не так ли?