Разгромная победа — и неудобные слова
Партия «Тиса» набрала более 53% голосов и получила 138 мест из 199 в парламенте — конституционное большинство, позволяющее переписывать законы и менять саму конституцию. Явка составила рекордные для страны 79,5%. Результат сокрушительный — такого в Венгрии не ждали даже самые оптимистичные социологи.
Победа есть. Мандат есть. И вот тут начинается самое интересное.
Едва утих праздничный шум, Мадьяр дал интервью венгерской газете Népszava. И сказал примерно следующее: да, мы будем говорить с Путиным.
«Нам придётся сесть за стол переговоров с российским президентом»
Именно эту фразу новоиспечённого премьера растиражировали все мировые агентства. Политик подчеркнул, что Венгрия в любом случае будет вести диалог с Кремлём вне зависимости от того, кто возглавит правительство.
«При необходимости мы будем вести переговоры, но друзьями мы не станем», — добавил он.
Жёстко, холодно, прагматично. Никакой орбановской теплоты к Москве — но и никакого польского воинственного задора.
Эксперты прямо называют Мадьяра прагматиком — «как и большинство венгров». Это важная ремарка. Венгры — не поляки и не прибалты. У них другая память, другая история отношений с Россией, другая экономика.
Нефть через «Дружбу»? Да, и точка
Самое громкое — его слова об энергетике. Вся Европа последние три года с трудом, через боль и скандалы, отвязывалась от российских труб. И тут новый «проевропейский» лидер говорит: отказываться от российских поставок полностью мы не будем.
«Мы всегда будем стремиться закупать энергию максимально дёшево и безопасно. Например, через нефтепровод "Дружба"», — объяснил свою позицию Мадьяр.
Трубопровод «Дружба» — это советское железо, которое до сих пор тянется из России через Белоруссию и Украину в самое сердце Центральной Европы. Венгрия критически зависит от него. И Мадьяр, в отличие от многих европейских политиков, не делает вид, что это не так.
По его планам, уменьшить зависимость от российской энергетики Венгрия должна лишь к 2035 году — то есть почти через 10 лет. Никакого «немедленного разрыва».
«Когда война закончится, санкции снимут»
Но и это ещё не всё. Мадьяр пошёл дальше — и высказался о санкциях. Тема в Европе почти табуированная. Новый венгерский лидер прямо заявил:
«Я надеюсь, что когда российско-украинская война завершится, санкции будут отменены, ведь Россия является нашим соседом».
И добавил ключевое: Европа не должна «стрелять себе в ногу» решениями, которые вредят собственной экономике.
Это звучит почти как цитата из речей Орбана — но произносит её человек, которого только что объявили «надеждой европейской демократии».
Дорогая энергия — это закрытые заводы, инфляция, потерявшие работу люди. Популярность Мадьяра выросла в том числе именно из-за экономической слабости Венгрии, высокой инфляции и кризиса стоимости жизни. Он прекрасно знает, на каком топливе ехал к победе.
Зеленский с поздравлениями в пролёте
Зеленский первым поспешил написать поздравление. И это понятно: Орбан годами блокировал помощь Киеву, вставлял палки в колёса в ЕС и НАТО. С его уходом Украина рассчитывает разморозить миллиарды евро кредитов.
После поражения Орбана в ЕС заговорили о разблокировке кредита для Украины объёмом €90 млрд. И Мадьяр действительно обещает наладить отношения с Брюсселем.
Но — и здесь кроется главный нюанс — новый премьер не хочет помогать Киеву оружием и не поддерживает ускоренное вступление Украины в ЕС. Более того, вопрос членства Украины в Евросоюзе он намерен вынести на референдум в Венгрии, что может существенно затормозить этот процесс.
Швейцарская газета Die Weltwoche предупредила:
«Прежде всего, он не проукраинский. Мадьяр принадлежит к той же политической элите, что и Орбан. И именно поэтому Брюссель не должен быть слишком доволен».
Москва не поздравила. Но уточнила
Реакция Кремля вышла двухуровневой — и весьма показательной. Сначала Песков заявил, что в Москве «с уважением относятся к выбору» венгерского народа. Затем уточнил: Путин поздравлять Мадьяра не будет, поскольку Венгрия — «недружественная страна».
«Недружественным странам поздравления не отправляем», — сухо отрезал пресс-секретарь.
Показательный момент: Москва уточнила, что поддерживала диалог непосредственно с Виктором Орбаном — то есть канал был сугубо персональным. Орбан уходит — канал закрывается. Что будет дальше — открытый вопрос.
Кто он вообще такой?
Мадьяр — не случайный человек в венгерской политике. Он работал в МИД Венгрии и в венгерском представительстве при ЕС. Окончательно порвал с «Фидес» в 2024 году из-за скандала с президентскими помилованиями. Его бывшая жена — экс-министр юстиции в правительстве Орбана. Он знает эту систему изнутри.
В отличие от Орбана, он называл Россию агрессором, посещал Киев, а также критиковал контакты предшественника с Кремлём, называя их «поездками одного диктатора к другому».
Но риторика — одно. Реальная политика — другое. Прежний оппозиционный кандидат Марки-Зай в 2022 году проиграл именно потому, что неосторожно обмолвился о возможной отправке венгерских солдат на Украину. Мадьяр этот урок усвоил — и тщательно обходит любые темы, способные напугать среднего венгерского избирателя.
Чего ждать дальше
Венгрия при Мадьяре — это не новая Польша. И не орбановский «почётный союзник Москвы». Это что-то третье, и вот это третье сложнее всего поддаётся навешиванию ярлыков.
Он пойдёт на сближение с Брюсселем — там, где это выгодно Венгрии. Он будет говорить с Москвой — там, где молчание обойдётся дороже. Он не даст оружие Украине и не будет спешить открывать ей дверь в ЕС.
Одним из первых шагов он уже пообещал поехать в Брюссель — добиваться разморозки замороженных европейских фондов. Деньги есть деньги.
«Географию мы изменить не можем», — повторяет он как мантру.
И в этих словах — вся венгерская логика. Страна зажата между Востоком и Западом, между трубопроводами и политическими союзами, между историей и сегодняшним днём.
Орбан был неудобен для Европы — слишком откровенно дружил с Путиным. Мадьяр может оказаться неудобен иначе — тихим, спокойным, но упрямым напоминанием о том, что у каждой страны есть своя карта и своя цена на газ.
Брюссель ликовал после выборов в Венрии. Но теперь кажется, что это ликование было преждевременным.